Практическая фейрилогия - Агата Грин

— Услышала. Только вот неправильное у тебя мнение: меня какой угодно можно назвать, только не жестокой! Я никому ничего дурного не сделала, кроме Ириана, но Огарок заслужил!

— Мне сделала.

— Тебе? — осипло переспросила я, не веря своим ушам. — Скендер, ты что? Как ты можешь так говорить? Я же наоборот помочь тебе хочу, и себе заодно! Что же плохого я тебе сделала?

Он невесело усмехнулся.

— Не понимаешь… так даже лучше.

— Объясни, раз уж начал упрекать. Так что дурного я тебе сделала? Покой твой бродяжный нарушила?

— Помнишь тот день у топей? — спросил Скендер вкрадчиво. — Когда гоблины меня искали?

— Помню.

— Ты накинулась на меня.

— П-ф-ф. Я тебя спасла от разборок с гоблинами. Ты меня благодарить за это должен!

— Благодарить? — сдавленно произнес он, и начал подниматься. — Накинуться на сидхе, который давно не знал женского прикосновения, с поцелуями, — это верх жестокости, Магари! Считаешь, что помогаешь мне? Какое заблуждение! Когда покинешь Файдкамен, мне будет еще тяжелее, чем прежде. Потому что следующую тысячу лет я буду вспоминать… — провидец осекся и, прерывисто вздохнув, продолжил: — Я и сейчас уже вижу во снах, как ты накинулась на меня у болота, как вынырнула верхом на келпи в мокрой одежде, которая ничего не скрывает… Я мужчина, оголодавший до безумия, а ты женщина, единственная, которая снизошла до меня за долгое время. Хочешь узнать еще кое-что? Я не хотел останавливаться сегодня, когда пил твою жизнь. Ты, обнаженная, поддающаяся, влекомая моей силой… Это было восхитительно, Магари.

Первый раз я порадовалась тому, что не вижу глаз Скендера. Его монолог, наполненный страстью и горечью, подействовал на меня как ледяной душ. Собравшись с духом, я сказала:

— Отвернись, пожалуйста.

Он отвернулся, иначе быть и не могло: наглость ему не присуща.

Соскользнув с кровати, я повернулась к сидхе спиной и стала быстро натягивать предметы одежды один за другим. Руки дрожали от слабости, сердце грохотало от испуга, в висках пульсировало.

— Не торопись, — сказал Скендер.

Несмотря на его слова, я стала с еще большей спешкой натягивать платье. Одно неловкое нервное движение — и платье треснуло в талии, и куда-то в угол укатилась пуговица.

— Сказал же, не торопись.

— Ничего, у меня много таких платьев наколдовано, — ответила, я, расправляя юбки. Порванное платье село ужасно, но меня такие мелочи не беспокоили. Я дошла до стола, взяла плащ и надела его.

— Обуться не забудь.

Сев на стул, я надела изящные зимние ботиночки и, не удержавшись, бросила взгляд на Скендера. Он выглядел не опаснее, чем всегда… но, оказывается, «всегда», которое я считала безопасным, совсем не безопасное. Да и как иначе, ведь он сама смерть…

— Все нормально, Скендер, — заверила я, желая прогнать неловкость. — Ничего ужасного не произошло. Это я виновата. Ты прав, я поступила жестоко. Мысль о твоем длительном воздержании ни разу не пришла мне в голову… но, знаешь, если уж я так тебя волновала, ты мог бы сказать об этом сразу и мы могли бы избежать… э-э… неудобных ситуаций. Если мое присутствие тебя тяготит, я больше не буду тебя беспокоить.

— Закончи начатое, Магари. Ради самой себя. Перед тобой стоит сложный выбор: остаться здесь навсегда, или вернуться и дать пророчеству сбыться.

— Выбора у меня нет, Скендер, я должна вернуться в свой мир. Моя сила в холмах слишком непредсказуема.

— Тогда мы должны найти способ лишить пророчество силы.

Сказав это, Скендер померк лицом. И он, и я знали, что такого способа не существует.