Метанойя. Две стороны Александрины - Наташа Эвс

Услышав шелест, я открыла глаза. Рядом сидел Костя, уткнувшись в книгу, он попеременно записывал что-то в тетрадь и выглядел при этом весьма сосредоточенным.

Некоторое время я просто наблюдала за ним, поймав себя на мысли, что любуюсь своим духовным куратором.

– Рада тебя видеть, – тихо произнесла я, заметив, как парень вздрогнул и напрягся. – Хорошо, что ты здесь, ты мне очень помогаешь.

Константин медленно повернул голову и, встретившись со мной взглядом, снова отвел глаза, перелистнув страницу тетради.

– Рад помочь, – отозвался он, делая вид, что изучает запись.

– Знаю, ты не подпускаешь никого близко, я не претендую и даже не имею права в связи со своим положением, но хочу, чтобы ты знал: ты стал близок мне. И, наверное, как никто другой.

Костя замер, глядя в пустоту перед собой. Создалось впечатление, что он лихорадочно ищет выход, как поступить и что сказать.

После долгой паузы мой друг повернулся, но с таким усилием, будто переступил через внутренний барьер.

– Саша, давай обсудим ситуацию… – начал было он, но в этот момент зазвонил городской телефон, и Костя ответил, после чего протянул трубку: – Это тебя.

– Александрина, – затараторила женщина, – вам необходимо срочно приехать в клинику на УЗИ, пришли результаты последних обследований из стационара, где вы были на днях. Мы ждем вас сегодня до шести вечера.

Я отключила вызов и закрыла глаза.

– Что с тобой? – нахмурился Константин. – Кто звонил?

– Мне нужно срочно ехать на УЗИ, – пояснила я, поднимаясь с дивана.

– Я отвезу, собирайся.

По приезду в клинику мы поднялись на второй этаж, где нас обоих пригласили в кабинет.

Костя старался не смотреть на мой оголенный живот, по которому узист водил датчиком, совещаясь при этом с двумя другими медиками. Все трое перешептывались и хмурили брови, делая странные озадаченные лица.

Мне стало страшно, неприятное чувство, которое давно посещало меня при мыслях о состоянии ребенка, возродилось снова.

Наконец врачи закончили и развернулись ко мне со словами:

– У вас мальчик. Как протекает беременность? – И обратившись к Константину, добавили: – Нет ли стрессов, все ли спокойно в семье? Вы супруг?

Я замотала головой:

– Нет, это друг, мой друг. Отец ребенка погиб.

Врачи запнулись, растерянно глядя на нас, затем тот, что делал УЗИ, продолжил:

– Сожалею. Видите ли, Александрина, мы обнаружили аномалию в развитии плода. Будем честны: с таким пороком прогноз не лучший, но это не приговор, продолжим наблюдать.

Я почувствовала удушливый ком в горле, но заставила себя спросить:

– Что за аномалия? О чем речь?

– Транспозиция внутренних органов, то есть обратное, зеркальное расположение. С этим можно жить, но в вашем случае, вероятно, будет что-то с кровообращением. На данном сроке понять сложно, нужно ждать и наблюдать. Поэтому следите за собой, за состоянием, беременность должна протекать без стрессов. Договорились?

– Да, конечно, – я кивнула и поднялась, сдерживая волну паники, что навалилась на меня после слов врача. В этот момент Костя показался мне странным, он растерянно смотрел куда-то в пол, будто услышанное произвело на него особое впечатление.

У меня мальчик. Мальчик… Но мои догадки подтвердились: все плохо. Что за ребенок может родиться у такой матери, как я, когда она постоянно подвергает его опасности, стрессам, переживаниям и странным переходам в чужой мир? Все очевидно.

– Что с тобой? – спросил Константин, притормозив у ворот моего дома.

– Еще одна вина будет на мне до смерти, – сдавленно ответила я. – Ребенок, которому суждено умереть. Эта аномалия по моей вине, все происходит из-за меня, я обречена на одиночество.

– Ты не виновата, просто так бывает.

Я вышла из машины и торопливо направилась в дом, где поднялась в свою комнату и, упав на кровать, заплакала. Следом быстро поднялся Костя, он присел рядом и тронул меня за плечо.

– Саша, ты что? Тебе нельзя так переживать. Успокойся.

– Оставь меня, – прошептала я, отвернувшись. – Мне нужно привыкать к состоянию отверженности и никчемности.

– Плохое решение. Не нужно ни к чему привыкать. Не ставь на себе крест…

– Да как ты не поймешь! – в сердцах крикнула я. – Вокруг меня все несчастны, близкие уходят из жизни, одна я живу. Зачем? За что это? Мамы нет, Милана умерла, Артур почти не живет, ребенок – и тот наследует несчастье, в чем он виноват? А в том, что его угораздило появиться в моем животе! Я несу смерть и разрушение!

– Саша, перестань нести чушь, – строго сказал Константин. – А ну, соберись, не веди себя так, иначе через годы тебе будет стыдно перед своим сыном.

– Какие годы… О чем ты? Ты слышал врачей? Это приговор для ребенка.

– Неправда. В жизни все по-разному складывается, и никому на земле не известны пути человека.

– Органы в другую сторону… – потрясенно прошептала я. – Как же так… Разве он сможет с этим жить?

– Сможет, не сомневайся в обратном. – Костя глубоко вздохнул, словно собрался с силами. – Я ведь жив, потому что моя мама верила, хотя прогноз врачей говорил о другом.

Подняв голову, я непонимающе оглядела парня.

– Что? При чем здесь ты?

– Я обратник, Саша. Тот самый, у кого зеркальное расположение органов, инверсия, транспозиция.

– Это правда? У тебя такая же проблема? Ты не обманываешь?

– Нет, – Костя улыбнулся, – не обманываю. Жив, как видишь, и еще воюю понемногу.

Я кинулась к своему другу, крепко обняв, и снова заплакала, на этот раз от радости.

– Ты не зря появился в моей жизни… Не зря. Я чувствую это. Словно мой ангел хранитель.

– Ну что ты, Саша. Какой из меня ангел… – Костя покачал головой. – Но это странно, такое стечение обстоятельств. Меня очень удивил факт инверсии твоего сына. Но ты не переживай, а верь. Просто верь.