Леди-рыцарь - Екатерина Федорова

– Можна, – опять с готовностью обронил карлик, устремив глаза на плоскость противоположной стены и неотрывно поглаживая решадль. – Замка строили барраядли – сначала. Потом простые человеки пришли – ремонта, переделка… Но многа-многа осталась! И тайна осталась. Великая тайна барраядли. Замка тоже должен был стать решадлем. Не стал. Жалка замка.

– Э-э, послушайте, – вклинился Серега с вопросом, который давно хотел задать. – А что это такое – барраядли?

Карлик на вопрос не отреагировал никак. Зато лекарь…

– Ваше герцогское сиятельство, – торопливо, даже подобострастно как-то заговорил страдалец, – в давние времена, еще когда…

И этот туда же, тоскливо думал Серега. Какое из него сиятельство? А самое ужасное, если это и дальше так будет продолжаться, то он и сам привыкнет. И перестанет отзываться на свое имя, если перед ним не будет упомянута его благородная “титла”.

– Сударь… Серега. Можно Сергей.

Лекарь, прерванный на полуслове и потрясенный до самых глубин феодальной души, опять погрузился в процесс водворения на место своей нижней челюсти.

– Сэр Сериога, – с нажимом и явным неудовольствием в голосе поправила его воспитанная в лучших феодальных традициях Клотильда.

Лекарь оправился от испуга и кое-как выдавил:

– Сэр Сериога?!

И слышалась в его голосе вящая надежда, что сэр Сериога смилуется и позволит его называть так, как это и положено в его мире, лучшем из миров… Нет, не готовы были его братья по подземелью к идее демократизации общества. Серега, вздохнув, кивнул.

– В давние времена, когда еще Саймон-святитель не пришел в эти края, здесь жили и правили барраядли. Э-э… ну, в общем, странный это был народ, странный и приверженный своей, еще более странной религии. В некотором смысле они признавали главенство Господа Бога, но – и сие есть крамола великая – утверждали и веровали, что человек становится подобен ему, создавая и творя нечто… нечто… Одним словом, то, что они и творили. И вещи, созданные этими самыми барраядли, они почитали частицами божественной сути. Чем-то таким, что ваяет уже самого человека. Вещи сии именовались у них решадлями. Ересь, одним словом…

Все как по команде уставились на карлика. Тот сидел абсолютно спокойно, по-прежнему невидяще глядя в стенку и поглаживая кинжальчик.

– М-м… так вот, те, кто, собственно, и создавал эти самые решадли, звались по имени всего своего народа – барраядли. Текулли – это те, кто удостаивался чести получить решадль и таким образом приобщиться к божественному. Разумеется, божественным это было лишь в их извращенных понятиях! Считалось, что истинный барраядли начинается с того, что чей-то решадль сеет семена в его душе и они всходят…

– Нечто вроде посвящения в ученики, с коего начинается путь в рыцари? – с интересом уточнила леди Клотильда.

– Воистину так, миледи. К слову сказать, я читывал описания того, что сотворяли барраядли – в запретных свитках. Воистину дивны были деяния их: одежда, меняющая цвет по желанию хозяев, согревающая или охлаждающая тело в зависимости от вашего желания. Одежда сия даже охраняла от ран! Такие горшки, не требующие огня для приготовления в них пищи и прекрасной формой своей радующие сердце, взвеселяющие и подогревающие аппетит, кушаньями своими излечивающие больных и приносящие много здравия и долгие лета тому, кто вкушает пищу из них постоянно. Обувь, в которой преодолевались многие деры как один манаур… Перечислять все можно необычайно долго…

– А рыцари у них были? – Леди Клоти прищурилась. Все правильно, о птичках поет птицелов…

– О нет, миледи! Барраядли почитали убийство деянием, в коем нет и не может быть искры божьей! Но выделывали они превосходные седла, попоны и уздечки. Все это уберегало доблестных коней от холода, болезней и оружия супротивников, кои могут и даже непременно должны быть у всякого благородного человека…

Старичок-лекарь прервался и совершил почтительный полупоклон-полуреверанс в сторону леди Клотильды. У благородной мадемуазели, до сих пор никогда не страдавшей от недостатка этих самых супротивников, начали мечтательно разгораться невинные глазки. Невинные-невинные, как у хорошего разбойника на хорошей торговой дороге…

– А какое, наверное, они выделывали оружие…

– О… Нет, миледи. – Лекарь несколько смутился. И верно, взрослые люди всегда смущаются, когда приходится отбирать у детей их любимые игрушки. Или мечты о них. – Оружия они не делали никакого. Никогда. Кроме одного-единственного случая. Меч Короля…

Лекарь сделал паузу, во время которой леди Клотильда понимающе закивала. Серега ощутил некое внутреннее неудобство, которое всякий разумный человек испытывает в компании людей, намеками обсуждающих нечто ему неизвестное.

– А тех, кто только еще ожидал, э-э… просвещающего решадля, они называли маккилиоди. Вы представляете, милорд и миледи? Было множество маккилиоди, все они мечтали и ждали. Ждали и мечтали. Сказано в свитках, что в течении жизни каждому маккилиоди был дан шанс получить свой решадль и стать текулли. И у них появлялся шанс стать когда-нибудь барраядли… Но, увы! Божественная искра была способна прорастать не в каждом. Весьма многие так никогда и не становились этими… барраядли. А ведь жизнь есть жизнь, милорд и миледи. Все эти… текулли и маккилиоди жили как простые люди. Были поселянами, горожанами, становились купцами и ремесленниками… Хранили решадли и почти молились на них. Бывало всяко – некоторые, получив свой решадль, быстро уставали ждать и теряли всякую надежду стать барраядли… а потом вдруг прорезалась в них искра творения! Некоторые ждали и ждали всю жизнь, но так и умирали, не став текулли… Но все же они жили счастливо. Мирно… Их суды были самой справедливостью, ибо судили в них судьи-барраядли. И решения их были справедливы и прекрасны! Решения-решадли… В коих и правый был защищен, и виноватый не унижен, а усовещен и просветлен… А затем…

– На них напали, и они, гм-м… пали! – уверенно и необычайно бодро возвестила леди Клотильда. Н-да… Конечно, что же им еще оставалось делать, бедолагам, без рыцарей… Только пасть перед врагом, и никак иначе.

– Нет, миледи, – печальным голосом поправил лекарь простодушную девицу-рыцаря. – Потом сюда пришли торговые караваны из-за перевала Хей-ог. До тех пор барраядли не вели торговых сношений с соседями. Эта область, видите ли… она была несколько обособлена. Леса тогдашнего герцогства Де Лабри, горы Хейранские… Но купцам из патроната Эшли не давали покоя слухи о чудесных вещах, имеющихся у соседей за перевалом. Пастухи и охотники, бродящие в горах, встречались с некоторыми из народа барраядли, те простодушно рассказывали и показывали… Купцы наняли людей, проложили дорогу через труднопроходимый до этого горный перевал. И пришли в страну барраядли за чудесными решадлями. Пришли… и в конце концов погубили их всех. Они расплачивались вещами своего мира– вином, красивыми рабынями, драгоценностями и шелками, которыми можно было кичиться перед соседями. Рассказывали всем о том, как хорошо живут у них купцы и простые ремесленники, им не приходилось делать вещи и с горечью сравнивать дело рук своих с творениями истинных барраядли. С хохотом рассказывали о том, как богатые купцы подкупают судей, и те выносят решения в их пользу. Как все слушаются и почитают купцов. Как им кланяются…