Когда мир изменился - Ник Перумов

Ворота Армере были поистине примечательны: они не открывались, не распахивались, а поднимались вверх, будучи одной громадной каменной плитой. Сэр Конрад невольно поёжился — этакая тяжесть и мокрого места не оставит, коль на голову свалится.

Паутину улочек Армере, узких и состоявших словно бы из одних поворотов, разрубала широкая Виконтова дорога, пролёгшая от главных ворот до цитадели и ещё дальше, до речной гавани.

Полотняные козырьки над окнами, растянутые всюду тенты и клубящийся народ, продающий и покупающий в бесчисленных лавках и лавочках, занимавших первые этажи почти всех домов вдоль Виконтовой дороги; белёные стены, алые, жёлтые, зелёные полосы на занавесах, выкаченные прямо на улицу бочки, запах жареного и глиняные кувшины с лёгким местным вином, так и порхавшие над столами, где веселились многочисленные компании.

— Что это они тут так веселятся? — подозрительно осведомился Конрад.

— Его милость поистине милостив. Потому что серебряные рудники позволяют.

…Остановились они в крошечном трактире, всего на три круглых стола. За стойкой скучал чернобородый содержатель самого что ни на есть разбойного вида, в углу дремал одинокий служка, и вообще не похоже было, что тут ждут хоть каких-то посетителей.

— Сэр рыцарь со мной, — бросил Фесс бородатому. Тот, подобно Джиро и его молодцам, лишь молча кивнул, вновь уставившись на дверь, словно ожидая кого-то ещё.

— Неплохие привилегии! — восхищался Конрад, оглядывая чистую комнату, просторную, в три окна, выходивших на три разные стороны света. — Сударь некромаг, а будет ли мне позволено спросить…

— Не моя тайна, — Фесс покачал головой. — Его милость несколько раз осведомлялся, не поставлю ли я ему на службу сколько-то зомби-рудокопов, сулил долю в добыче, но тут уже я отказался. Их гонять — некромант рядом нужен, постоянно. Иначе из повиновения выйдут. Своих-то я зачаровываю…

— Жаль, — искренне вздохнул рыцарь. — Ведь если так рассудить — какие доходы! Работники сильные и неутомимые, которых вдобавок и кормить не надо!

— Вот его милость господин виконт рассуждал точно так же.

— Н-ну… — замялся Конрад. — Вот мы в Армере, сударь некромаг. Но что же дальше?..

— Синьор рыцарь! Устали с дороги? К нам, к нам заворачивайте! Лепёшки мясные, лучше не найдёте! Не самые дешёвые, но разве сэр рыцарь купится на дешёвку?..

Они пробирались Виконтовой дорогой к замку. Именно пробирались, ибо даже очень широкая по меркам здешних городов улица была запружена народом.

Играли музыканты, шуты и жонглёры развлекали почтеннейшую публику; катили пузатые бочки торговцы вином и пивом; тут же на жаровнях готовилось мясо; словом — праздник во всю ширь.

Некромант, однако, даже головы не поворачивал. Конрад следовал за ним, хотя он-то крутил головой, невольно ловя призывные взгляды местных красавиц.

— Скоро будет кладбище, одно из самых старых. Нам туда.

Рыцарь вздохнул. Ему явно не хотелось уходить от шумной и весёлой толпы, где плясали, пели, пили и вообще веселились, как могли.

К погосту вела узкая улочка, сейчас пустая и тихая — все, похоже, ушли на Виконтову дорогу. Белёные стены домов, запертые ставни, закрытые двери — и ни души.

Само кладбище ограждала каменная стена в человеческий рост, железные решётчатые ворота закрыты на засов, но не заперты. Некромант потянул створку, ржавые петли отозвались негодующим скрипом.

Как видно, здесь покоились зажиточные горожане — большие изукрашенные мавзолеи, утопающие в зарослях, массивные могильные плиты со скульптурами — по большей части скорбящие девы в длинных прямых одеяниях.

Быстро вечерело. Некромант и рыцарь, по-прежнему верхами, медленно пробирались вглубь кладбища.

— Здесь. — Фесс спешился, привязал коня к фигурной загогулине на двери ближайшего склепа. — Соберём хвороста. Нам нужен огонь.

Сухих веток нашлось в достатке; рыцарь высек искры, костёр занялся, огненные язычки запрыгали по аккуратно сложенному хворосту. Пламя радостно вцепилось в добычу, взметнулось, затрещало, костёр озарил старое кладбище, где посеревший и замшелый камень соседствовал с густой зеленью олеандров и кипарисов, по-хозяйски расположившихся меж могилами, а кое-где и сдвинувших с мест совсем старые, позабытые плиты и монументы.

— Садись, сэр Конрад. Теперь начинается моя работа.

— Как же я могу? — заспорил тот. — Буду прикрывать тебе спину, сударь Фесс, а то неровен час…

Некромант и рыцарь устроились на пороге обширного мавзолея. К узкой двери спускались поросшие сорной травой ступени; резьба стен, вычурные навершия, пилоны, карнизы цокольные и венчающие, вазоны на полукруглых подставках, консоли, их поддерживающие, розетки и прочие ухищрения камнерезов послужили хорошей опорой разросшейся калистегии с её крупными белыми цветами. Перед мавзолеем заботливые строители поставили две каменных лавки с высокими спинками. Некромант устроился на одной из них, доставая из седельных сум и раскладывая свои припасы; молодой Конрад вер Семманус исполнительно выхаживал кругом, обнажив меч, хотя никакой опасности пока не было.

Южный вечер полнили звуки — стрекотали бесчисленные цикады, басовито жужжали сумеречные жуки, в кронах разросшихся лавров не умолкали птицы. Над огнём танцевали бабочки, кто-то шуршал и шебаршился в зарослях, чьи-то коготки скребли — скр-скр! — по старому камню.

Фесс готовился. Необходимое уже приготовлено, и хорошо было сейчас просто помолчать, вбирая и впитывая в себя этот вечер, запах медленно остывающей земли, пряных трав, смолы, жизни.

Где-то здесь, в Армере, лич свил себе гнездо и едва ли отыскал бы место лучше. Вокруг гремели войны, воздвигались и рушились империи с королевствами, а скромное на первый взгляд виконтство стояло себе и стояло. Стояло на целом лабиринте подземных ходов, каверн, катакомб — ибо хоронить умерших надлежало только и исключительно в церковной ограде, а когда там не оставалось места, рачительные горожане начали зарываться в землю, долбить тоннели в толще известняка, ибо, как известно, где расставлены символы Господа нашего — там и есть церковная ограда.

Конрад неутомимо мерял шагами дорожку, являя бдительность, заглядывал в кусты, шевелил клинком густые заросли; некромант, казалось, дремал, замерев на скамье.

Лич где-то здесь. В подземельях, скорее всего, в катакомбах. Армере всегда привлекало тех, кому становилось тесно в старых школах; а сменявшие друг друга виконты с завидным постоянством давали приют и убежище тем, кого в соседних, не столь терпимых королевствах давно отправили бы на плаху.

И, разумеется, оставались в прибытке.

Алхимик