Цепной пес империи - Андрей Гудков

— Ты серьезно?

— Абсолютно, разве что не могу обещать владения. А должность и титул — запросто. Любую должность и любой титул. А деньги — это ерунда. Я всегда могу сходить на игру в покер.

— Только не забудь убрать карту из рукава. — Корнелий показал на левый рукав моей рубашки.

— Точно.

— Опять жульничал?

— Как ни странно, не пришлось, — честно ответил я. — Сегодня я выиграл честно, во второй раз.

— А в первый?

— А не надо было одному самоуверенному волшебнику меня задевать.

— Я закончу свои дела здесь и отправлюсь в Риол. Что именно мне надо искать?

— Если бы я знал. У меня есть догадки, но тебе я говорить о них не буду.

— Ладно. — Корнелий кивнул. — Так и быть, я сделаю это. Но не из-за платы.

— Знаю. — Я ничуть не сомневался в том, что он говорит правду. Награда его действительно не интересовала. — Работай напрямую с Мелиссой. На востоке со мной даже не здоровайся.

— Все так серьезно? — Корнелий изогнул бровь и с сарказмом спросил: — Маэл, боишься, что тебя заметят?

— В меня на востоке три раза стреляли и в первый раз — сильно ранили. Последнее покушение на императора — дело рук этих самых заговорщиков. Если хоть кто-нибудь узнает, что ты работаешь на меня, я на твою жизнь не поставлю и медной монеты.

— Значит, называя цену, я продешевил?

— Продешевил. — Я без тени улыбки посмотрел на него. — Дело крайне серьезное. Это сложнее всего того, с чем мы работали раньше. Это не рядовой заговор культистов или демонопоклонников. Я буду отвлекать на себя все внимание, а ты работай.

— Как обычно, — пожал плечами Корнелий.

Я не сомневался, что этот человек справится с тем, что не смог сделать я. Он был отменным аналитиком и видел связи между событиями там, где никто и не догадывался об их существовании. Тайная канцелярия до сих пор грызет локти оттого, что упустила его. А я не устаю благодарить всех богов нашего мира за то, что в один прекрасный день мне захотелось зайти в тот бар.

— Ральф!

— Да, сэр. Желаете ужинать?

— В два часа ночи? Разбуди меня завтра в семь.

— Да, сэр.

Сложно описать, что творилось в Ассамблее, хотя и есть емкое и точное понятие, придуманное журналистами, — война компроматов. Председатель сломал три молотка, половина членов Ассамблеи после обеда разговаривали шепотом. Бедные журналисты переломали все перья, пытаясь записать все выкрики, описать драки и перечислить участников дуэлей.

Раэл Игнатов и мы с Реджинальдом Малькольмом одновременно нанесли друг по другу удар. Все папки с компроматами, заботливо сберегаемые в сейфах, были использованы. На нас троих, разумеется, ничего не имелось. Но не все так чисты. Удар был направлен на наши фракции, и мы дрались за каждого члена.

В итоге Раэл Игнатов потерял семьдесят одного человека. Трое перешли ко мне, так как после вечера у Лютеции задолжали огромные для них суммы. Двое погибли во время дуэлей, а остальных выгнали из Ассамблеи. Я потерял троих человек, всех исключили за драку в ресторане трехмесячной давности. Старый адмирал лишился пятидесяти трех человек. Один из них погиб во время дуэли. Потери восстановить не удастся, выборы новых членов в Ассамблею пройдут, как обычно, весной.

Дуэлей сегодня было на редкость мало. В запале ссоры дворяне часто бросают вызов, не задумываясь о том, что согласно указу императора вне зависимости от исхода оба участника лишаются всех государственных постов. Сегодня состоялось всего восемь дуэлей.

Заседание закончилось только в три часа дня. Журналисты галопом наперегонки помчались по своим газетам. Уже сегодня вечером все издания будут пестреть яркими заголовками вроде «Скандал в Ассамблее!», «Кровавая резня в Ассамблее дворян!» и так далее.

Три незадачливых дворянина из моей фракции ждали меня на лестнице. Я подошел к ним и протянул чеки, на пятьдесят тысяч каждый.

— Как и обещал, ваше выходное пособие. — Я усмехнулся. — Можете проиграть все в карты, прогулять за пару вечеров в Райхене или вернуться домой и безбедно жить до конца своих дней, оставив половину этой сумму своим детям в наследство. Решать вам.

— Мы уволены?

— А зачем вы мне теперь нужны? Я предупреждал, чтобы вели себя тихо и незаметно.

Так как обед уже давно миновал, а я его пропустил, пришлось идти в столовую. Взяв пару блюд, занял столик в углу столовой и сел спиной к стене. Вскоре ко мне присоединился Реджинальд Малькольм. Я по привычке защитил нас от посторонних ушей.

— Не ожидал, что Игнатов окажется той еще сволочью, — мрачно сказал он. — Убить моего помощника — это не просто удар, это оскорбление.

— Прикажите одному из своих лейтенантов вызвать на дуэль кого-нибудь из его людей, — предложил я. — Морские офицеры лучше владеют клинками и пистолетами.

Адмирал только отмахнулся:

— Это ерунда. Мы по-прежнему не имеем перевеса даже в Ассамблее. Вот это проблема.

— Зато скоро я подорву влияние Рэндала там, где он ожидает этого меньше всего, — в Совете волшебников.

— Ты уверен, что справишься?

— Да. Все готово. Вы абсолютно верно предположили, что волшебники не смогут отказаться от добычи кристаллов рарса и начнут его нелегальную добычу.

— На самого Рэндала у тебя что-нибудь есть?

— Откуда? — Я невесело усмехнулся. — Он старой закалки. Единственная его слабость — карты. Но это не порок, а обыграть его не получится. Даже проиграв мне несколько миллионов, он все равно еще очень богат.

— Хорошо, но возникла трудность, которой мы совсем не ждали. — Малькольм помрачнел. — Я вынужден отдать тебе приказ, и он тебе очень не понравится.

— Что случилось?

— На Валерия заведено уголовное дело.

— По какой статье? — Теперь помрачнел и я — потерять главного и единственного союзника в Сенате! — Кто под него копает?

— Никто. Это настоящее уголовное дело, и пока о нем не знают. Сыщики жандармерии держат все в секрете.

— Это хорошо. — Я задумчиво почесал лоб. — Значит, время еще есть. По каким статьям заведено дело?

— Дело… — Прежде чем ответить, Малькольм тяжело вздохнул. — Работорговля и изнасилование с отягчающими обстоятельствами.

— Да… — В последний момент я сдержался и не выдал пару крепких выражений. — Если это правда, я сам его демонам скормлю!

— Нет, Маэл! Если это правда — тем более если это правда, — ты прикроешь его.

Я закрыл лицо руками. Я многое мог сказать, но толку? Суть дела от этого не изменится.

— Ты понимаешь, о чем просишь?

— Прекрасно понимаю, и… поверь, мне самому гадко. Мы на флоте даже офицеров акулам скармливали за меньшее, а потом оформляли как несчастный случай. А теперь…