Королевская судьба - Морган Хауэлл

– Это Камень воспоминаний Веласа-па, – сказала Мут-па.

Камень становился все теплее, пока Дар держала его, нагревая ее руку, а не наоборот.

– Это магия?

– Да. Как и ты, Веласа-па когда-то был вашавоки. Вашавоки говорят о Темной тропе, куда духи уходят после смерти. Ты знаешь об этом?

– Знаю.

– Говорят, что духи оставляют свои воспоминания, когда идут по этому пути, и я верю, что это так.

Камень Веласа-па позволяет тем, кто его держит, найти эти воспоминания и пережить их заново. Он создал этот камень после падения Таратанка, чтобы иметь возможность вспомнить погибших близких. Однако имей в виду, что такие проблески могут быть опасны.

– Как?

– Они могут потревожить твою грудь. Некоторые воспоминания сильнее других. Особенно сильны те, что связаны с сильным страхом или горем. Я не знаю, что видел Веласа-па, но знаю, что это принесло ему печаль. Он сказал об этом, когда отдал этот камень моим предкам. Он также сказал им, что этот камень предназначен для тебя.

– Мне?

– Королеве с запада.

Дар смотрела на камень, завороженно, но настороженно.

– Как он работает?

– Держи его в темноте и думай о том, чьи воспоминания ты ищешь. Они придут.

– Ты когда-нибудь использовала этот камень?

– Только один раз.

– И как это было?

– Я не могу говорить об этом. Прости меня, Мут Маук, это слишком больно.

– Шашав за этот подарок.

Мут-па поклонилась и удалилась.

Дар сидела в темноте и смотрела на загадочный камень. Его меняющиеся цвета завораживали ее, а также мысль о том, что она может переживать моменты из ушедших жизней. На ум сразу же пришла ее мать, но травмирующее воспоминание о ее смерти при родах заставило Дар пересмотреть свой выбор. Дар могла легко представить, как переживание той ночи вскроет старые раны.

Дар также подумала о Тви. Ее смерть была еще более ужасной. Но она была еще и загадочной. Кто убил ее? Дар не помнила, чтобы Мут-па говорила, что камень показывает только страшные или печальные моменты. Кроме того, мои сны о Тви и без того мучительны. Могут ли видения камня быть еще хуже? Дар не стала раздумывать и поддалась искушению. Держа в руках камень, она думала о Тви.

То, что произошло дальше, показалось ей менее реальным, чем жизнь наяву, но более ярким, чем любой сон или воспоминание. Она смотрела на две босые ноги. Они были маленькие и грязные. Одна нога раскачивалась из стороны в сторону, а большой палец вычерчивал в грязи полумесяц. Над тонкими ногами возвышалась потрепанная, непомерно большая сменка. Дар поняла, что это ноги Тви, причем с ее точки зрения.

– Посмотри на меня! – крикнул женский голос.

Взгляд переместился на суровое лицо женщины, которую Дар никогда раньше не видела. Однако она знала говорившую. Тви называла ее тетушкой.

– Ты – мусор, – сказала тетушка. – Твоя мать выбросила тебя. Вот почему ты не можешь спать в доме.

Изображение исчезло, сменившись другим. Дар узнала обстановку. Это был один из армейских лагерей на вражеской территории. Дар увидела Тарена, помешивающего кашу в котелке, а затем и себя. Она была запылена после дневного марша и нагружена вязанкой дров. Затем – поскольку это было воспоминание Тви – она почувствовала прилив любви. Он был настолько сильным, что она выронила камень.

Дар была одна в Большом зале, все еще испытывая любовь Тви. Она верила, что я ее мать! С точки зрения ребенка это не казалось невозможным, и Дар понимала, как нужда и воображение сделали это. Она никогда не рассказывала мне.

Дар снова взяла в руки камень и оказалась в другом месте. Там было темно. Она лежала на тюфяке в повозке, укрытая грубой тканью. Слышались крики и вопли, которые было ужасно слышать. Звенело оружие. Она была встревожена и напугана. Когда придет Дар? Она сказала, что заберет меня.

Сзади повозки послышались тихие удары. Кто-то застонал. Дар узнала эти звуки, а Тви – нет. Это были стрелы, поразившие кого-то. Тарен только что убита, подумала Дар, готовясь к тому, что за этим последует. И все же она ухватилась за камень, заново переживая последнее воспоминание Тви.

Ткань откинули в сторону.

– Дар?

Не Дар. Солдаты. Она угощала их кашей как раз в то утро. Один говорит.

– Нет, Тви. Дар ранена. Мы пришли, чтобы отвести тебя к ней. Где она?

– Я не знаю! Она сказала ждать здесь!

– Ты уверена, Тви? Дар очень сильно ранена. Ты ей нужна. Нужна сейчас.

– Я не знаю, где она! Я не знаю!

Рыдания.

– Она бесполезна, – сказал один из солдат. – Отвезем ее Колю?

– Нет, – сказал другой. – Ему нужна только Дар. Он сказал сделать это здесь.

Вылетает лезвие меча. Ощущение жжения. Оно вонзается мне в грудь! Кровь! Моя кровь! Жжение. Нарастающая тьма. Горит. Ничего.

Камень воспоминаний выпал из руки Дар, но боль в груди не утихала. Не боль от удара мечом, но боль не менее сильная. Дар застонала от горя и ярости. Постепенно ярость взяла верх. Она окрасила тьму в красный цвет.

– Коль! – закричала Дар. – Кусок вашавоки! Грязный вашавоки! Га дава так фер! Ты убил ее!

32

Хотя Ковок-ма тосковал по Дар, жизнь в гарнизоне показалась ему лучше, чем во дворце. Для стражников-орков были отремонтированы две казармы. Круглые стены создавали ощущение домашнего уюта, и в каждом из них был настоящий очаг, который проветривался через отверстие в потолке. На грязных полах лежали тростниковые циновки, грубые каменные стены были оштукатурены, а деревянные двери заменили скрытые дверные заслонки. Еще один барак был превращен в баню с полом из плитняка, каменной купальней и средствами для подогрева воды. Даже еда стала немного лучше. Но ее по-прежнему подавали жен-счины. Они и Люди Королевы в черных одеждах были единственными вашавоки в гарнизоне.

Ворота гарнизона всегда были открыты, и сыновья свободно проходили в Тайбен, чтобы служить во дворце. Два орка охраняли королеву днем и еще два – ночью. Это число беспокоило Ковок-ма, ибо казалось недостаточным. Хотя два вооруженных и закованных в броню уркзиммути были грозными защитниками, он знал, что их можно перебить. Отделять королеву от ее отряда оркских охранников казалось Ковок-ма глупым, и он беспокоился, что Дар будет недовольна переменами.

Ковок-ма чувствовал себя изолированным