Товарищ Йотунин - Адель Гельт

— Тогда извини… те, — повинился гоблин. — Кстати, скоро конечная, Голиков-сарай.

— Галатасарай? — удивленно не расслышал я. Нет, конечно, это Казань, тут говорят на вполне тюркском языке, но чтобы такой привет из Турции моего мира…

— Не, — покачал тот головой. — Голиков-сарай. Бывшая волшебная биржа, строил двести лет назад купец первой гильдии Голиков, потому и название такое. Вон оно, кстати, — травмай поехал медленнее, но внушительное здание с колоннами наплывало на нас — все равно — неотступно.

— Красиво, — согласился я. — Прям дворец!

— Да, только ты туда не ходи, — замялся гоблин. — Там опричнина. Не сам анклав, так, присутствие… Прием подданных! Ничего хорошего. Тебе надо чуть дальше, вон к той стене.

Стена стояла, стена высилась, стена внушала: метров сорок высотой, заметная спираль колючей проволоки поверху, охранные конструкты вперемешку с потайными турелями внутри нее самой… Травмайные рельсы уходили в приличного размера ворота в стене — сейчас закрытые.

— КАПО твое, — сообщил кондуктор. — Мы туда не поедем, допуска нет. Пешком дойдешь,

Вагон дернулся и встал.

Дошел, открыл дверь, ступил на порог.

— Кто? — сурово спросили меня из-под боевого шлема. Я представился и показал документ — тот, что с золочеными буквами поверх обложки.

— О, Йотунин! — обрадовался охранник. — Тебя второй день ждут, между прочим… Ладно, проходи давай. Швабру свою — кивок в сторону посоха — можешь не сдавать. Далеко не ходи, тут стой! Встретят.

— Швабру… — донесся ментальный шепот. — Сам ты швабра, обезьяна бессмысленная. Тоже мне, вторые дети…

— Тише ты! — молча прикрикнул я на дохлого предка, всерьез опасаясь встретить еще одного некроманта.

— Ой, можно подумать… — Гил вдруг умолк: за нами пришли.

Я присмотрелся к встречающему: если бы не совсем другой тип лица, да черная, не егерская, униформа, был бы готов поклясться — встречает меня мой знакомец, капитан егерей Дамир Тагирович Кацман. Даже боевые протезы точь-в-точь.

— За мной, — то ли егерь, то ли опричник, представляться не стал, но сделал приглашающий жест, развернулся и потопал куда-то в сторону. Пришлось догонять.

Поднялись — по лестнице — на третий этаж.

— Тут сядь, — указал провожатый на ряд присутственных кресел, привинченных к стене. — Позовут.

Я сел, он — ушел.

Сидеть было скучно — почти неимоверно, вот как. Местное присутствие удивляло полной безлюдностью: почти за десять минут ни одного человека не находилось рядом и не прошло мимо, только бубнили за стенкой какие-то голоса.

Я прислушался, ничего не разобрал, слегка прибавил слух…

— … морге, — произнес голос подчиненный: высокий, тихий, будто извиняющийся. — Угораздило же!

— Ближе к делу, — потребовал второй собеседник, голос имеющий совсем другой: гулкий, громкий, напористый. — Во-первых, это был… Кто?

— Итильборинг, — последовал ответ. — Молодой, правда, двух сотен не разменял…

— Беда, — откликнулся начальственный. — Из тех самых, которые… Уманьяр?

— Лаэгрим, так-то, все из этих, «никуда не дошедших», — прорезался третий голос, звучащий, словно серебряный колокольчик… Только примерно в до-мажоре. Колокол.

— Вам виднее, — согласился начальник. — Угораздило же его…

— Лаэр Лаэрыч рвет и мечет, — поделился подчиненный. — Наследник же. Был. Тоже Лаэр! Вы не поверите, — почти выкрикнул голос. — Он! Приехал! Потусить! Теперь лежит там, и ладно бы, просто мертвый. Итильборинги — воины, им не то, чтобы не привыкать, но… Пропавшая голова — уже перебор!

— Н-да. Развлекся молодняк, — мрачно согласился начальник. — И, главное, так совпало…

— С высоты древней мудрости позволю себе возразить… — начал колокольный голос.

— Тирыч, — попросил начальник. — Ну хоть ты не подкалывай! Без древней мудрости тошно!

— Ладно, — слегка потянул голосом букву «а» рекомый Тирыч. — Если вкратце, то в совпадения такого рода я не верю. И никто не поверит, если подумать. То, что мажорчик влип в историю — бывает, места такие. То, что не сработала нормально охрана — тоже, я был немного знаком с усопшим. Тот еще говнюк был, честно говоря, охранять такого замучаешься. Но вот голова, пропавшая прямо из морга, причем — между сменами… Некроманта я уже вызвал, но толку чуть. Нет башки — не допросить!

— Надо разбираться, — громкий/низкий голос. — Подробно. На месте. Однако…

— Сам знаю, — согласился глас эльфийский. — Сервитут. Ни возможностей толком, ни ресурсов! Следственная группа…

— Второй час в адресе, — откликнулся подчиненный. — Всех трясут, нашли кучу всего по-мелочи… Ничего толком. По нашему делу — так точно. Агентура нужна. Кто-нибудь помоложе: амбиции почесать, перспектив накинуть, шугануть чуток… Кстати! Как раз!

— Что?

— Коллега Христорождественский намекает на то, что, как раз, агент на месте у нас есть, — эльф перевел с подчиненного языка на человеческий. — И я даже знаю, о ком он. И даже — где тот прямо сейчас.

— И где же?

— Да за стеной сидит, уши расставил, греет.

Я дернулся и собрался то ли бежать, то ли сделать еще что-то, мне тогда не очень понятное… Был остановлен требованием, прозвучавшим сквозь проем открывшейся двери.

— Йотунин, заходите!

Глава 25

По сервитуту ходят таксомоторы.

Нет, не так.

Мне было страшно лень дожидаться травмая.

Во-первых, неясно оказалось, сколько именно ждать: обошел все окрестности этой, пусть будет, «остановки» — не обнаружил ничего, даже примерно похожего на расписание движения транспорта.

Во-вторых, как-то понял — или снова вспомнил, что обратная дорога тоже пройдет под бубнеж мелкотравчатого вымогателя. «Экскурсовод, нах», как сказал бы один мой знакомый снага. Или не один.

В-третьих… А и хватит с вас. Тем более, что, идя на шестой заход — в поисках расписания — я вдруг наткнулся на натуральную стоянку такси.

Небольшая площадка в ста шагах от Голиков-сарая.

Немного уставшего асфальта, одинокий фонарь, то ли работающий, то ли нет — день же! Киоск, в окошечко которого могут выдать еду, воду, курево или сноп картечи в брюхо. Четыре мобиля, украшенных черно-желтыми шашечками: кажется, такая маркировка — штука интернациональная и междумировая. Мобили, кстати, очень разные.

Выбрал тот, что больше всего напоминал милые моему сердцу деревенские пикапы: нечто полугрузовое, сильно укрепленное, готовое ехать небыстро, но доставить до места — уверенно.

— Салют, — сунулся я к водительскому окошку. Из того, кстати, торчал то ли человек, а то ли нет — видимо, какой-то полукровка. Седые волосы коротким ежиком, уши прижаты к круглому черепу, лицо, как топор.

— Сам салют, — выразил мнение водитель пикапа. — Тебе куда?

— В морг, — почти не думая, ответил я.

— Не рановато? — удивился шофер. — Ты ж, вроде, живой…

— Работаю я там, — не принял шутки. — Упокойщик, если что.

— Двадцать монет, — сообразил полукровка, — и палку в кузов забрось.

— Пятнадцать, и посох едет в салоне, — возразил я. Не то,