Товарищ Йотунин - Адель Гельт

Было мне это почти ни к чему — с моими-то оригинальными габаритами да физической силой… Однако, учил человек умный, опытный, знания были признаны полезными, и кое-что из той теории я извлек и практического тоже.

В числе прочего — «если на свет появилось белое оружие, считаем драку боем и валим наглушняк».

Канон Поющих Ветвей мне знаком… Наизусть. Похвастаюсь: я, по мнению моего эльфийского наставника из прошлого мира, дошел в том до степени Владетеля, Раскрывшего Бутон. По нашему, по-простому, это будет примерно черный пояс, шестой дан, ну или заслуженный мастер спорта, если еще и по-советски. Могу прибавить: таков дошедший я оказался единственный — если учитывать только тех, в ком совсем не текло эльфийской крови.

Тогда, с дальнобойщиками, я дрался даже не вполсилы — может, в шестую часть, может, в пятую — если так вообще можно сказать, но то и драка-то была шутейная, с массой ограничений и чтобы никого случайно не убить.

Теперь было дело другое: я был один против многих, в своем праве и вооружен. Эльфийский посох, построенный строго по канону, даже украшенный черепом — оружие куда более опасное, чем меч, топор, булава или копье… Если в умелых руках. Мои, как раз, оказались умелыми.

Я стряхнул долой чехол, прикрывавший череп.

— О, палка! — непонятно чему обрадовался гопник, уже доставший из сумки опасного вида кистень. — Ща мы тебе ее засу… — договорить супостату я не дал.

Прием самый простой, ожидаемый, удобный — «Шаг древня».

Опорная нога — вперед на половину ширины плеч, тычок подтоком в ближнее колено.

Владелец кистеня хрустнул псевдоподией, заорал громко… Такой удар — это больно, да и ходить ему теперь с костылем или на железной ноге.

Давешний балисонг делает оборот, и, сжатый относительно умелой рукой, движется острием ко мне. Очень медленно…

«Тихий посвист». Посох — вернуть из выпада. Древко, негромко свистнув, врубается с короткого замаха в вооруженную руку.

Все, этот тоже не противник.

Тут я занервничал — это тело не очень пригодно для исполнения канона. Пришлось уйти от двух ударов, да немного подышать. «Он наблюдает за шмелем». Успокоился.

Ко мне подступили сразу четверо: грамотно, с разных сторон, повадками выдавая умение драться в группе. Трое — с ножами, четвертый — вооружен ружьем об игольчатом штыке. Значит, первым…

«Глухарь токует». Шаг ровно в центр построения, припасть на опорную ногу, уклониться туловищем влево, махнуть посохом — для равновесия и хорошего удара — в обратную сторону. Есть контакт с мягким! Закрыть глаза, теперь — на слух и другие чувства. Подцепить обрамлением черепа ногу того, что справа от мягкого, дернуть на себя, тем же ходом сунуть подток в лицо тому, кто напротив.

Попасть в лицо не надо, надо отпугнуть, заставить отшатнуться…

Тот, кого подцепили, падает: я точно знаю, что заваливается он на мягкого-с-ружьем.

Левую руку долой с древка, упереть подток в землю — асфальт. Заблокировать удар топора, свободную левую руку, сжав щепотью, сунуть в кадык тому, кто отшатнулся и успел вернуться.

Открыть глаза, довернуть левую руку, услышать хруст. Взмахнуть обеими руками, будто крыльями, послать уже мертвого, но не понимающего этого, противника — в последнего из четверых. Тот будет сбит с ног, и прямо сразу…

Выстрел. Сноп картечи сносит троих гопников — это окончательно упал тот, который с ружьем.

Два шага влево, приставным, по кругу. «Падает лист» — и, вместе с листом, череп-навершие опускается точно в темя еще одному — перестал уже считать.

Тот опадает… Лист же.

Выстрел. Еще один. И еще. Целая — кажется, это называется «очередь»?

Какая сволочь не дала мне исполнить канон?

Рефлекторно подался в сторону — главное, не прижаться к забору. Тот несерьезный, сварен из тонких железных прутьев, поставленных вертикально — сломать — ерунда делов. Движение, однако же, ограничит.

Тут стреляют, от пуль я уворачиваться не умею…

Щит, второй, третий — связка получается сама собой. Как на болотах, у замка, помните? Только без спецэффектов растягивания времени на шаги, а так — то же самое!

— Париии! — заорал знакомый голос.

— Ыыыыы! — ответило сразу несколько луженых глоток.

Еще два выстрела, нет, три. Третья пуля прилетела откуда-то со спины, противно цвиркнула об основание забора. Рикошет, не в меня.

Я догадался присесть, и, наконец, обернулся.

Диспозиция вышла такая: на середину Первонахской, раскидав мощным сварным бампером неудачно подвернувшиеся торговые палатки, влетел здоровенный седельный Камаз… Или другая какая-то марка, я в них не разбираюсь, тем более, в этом мире. Главное, что грузовик.

Еще один грузовой мобиль, даже побольше первого, притерся к забору центра.

Прямо из кабины второго грузовика, высунув в окно опасного вида карабин, палил то ли водитель, то ли пассажир. Еще один стрелок только что выбрался из-за укрытия — кабины первого грузовика — и целился куда-то вдаль.

Со стороны, с которой явились оба грузовика, набегала толпа — человек десять — здоровенных мужиков всех народов и рас, кроме, наверное, эльфийских. Комбинезоны, тяжелые ботинки, цепи, монтировки… Наши!

— Ты как, цел? — сунулся ко мне один из набежавших мужиков. Я немедленно узнал в том лося клана «Пердячий пар» — помните, я еще немного помог этим парням в Битве-за-Пельменную? Ну вот. — А то мы тут мимо ехали, смотрим, кореша нашего обижают…

— Даже невредим, — согласился я. — Духи уберегли. И вы вот.

— Орел! — я выпрямился, и кто-то тут же хлопнул меня по плечу.

— Вовремя, мужики, — признался я. — От души. Не рассчитал малость…

— Своих не бросаем, — обрадовался лось. — Волыны, опять же… У тебя ведь нет?

— Откуда? — удивился я. — Нет, короче.

— Тогда вообще не по понятиям, — подал голос — опять знакомый — кто-то еще. Я обернулся: выступил глава того же клана. — Повод для предъявы. Или…

В шоферскую народную игру «поймай и размажь» дальнобойщики играли еще минут десять: пока переловили оставшихся — «по беспределу выступили», как заявил кто-то из мужиков вида конкретного — гопников, пока, под шумок, растоптали пару палаток с особенно поганым содержимым…

— Мужики, может, валим? — поинтересовался я, убедившись в том, что противник закончился весь — то ли разбежался, то ли был, без затей, перебит. — Не ровен час, явятся…

— Кто явится-то? — удивился давешний лось. — Тут тебе не опричнина, не юридика, не земщина даже… Справились — и молодцы, никому дела нет. Одно слово…

— Сервитут, — привычно согласился я. — Тела куда?

— Вот же грузовик, — сообщил кто-то новый: кажется,