Орда. Шпион Темучина - Андрей Посняков

– А ты хороший лазутчик, Игдорж. – Нойон одобрительно улыбнулся. – Даже мы тебя сразу не раскусили.

Похвала пришлась Игдоржу по вкусу: кто же не любит, когда его хвалят? Тем более когда хвалит, можно сказать, коллега.

– Сразу не раскусили, говоришь? А если б не разбойники? Может, вы бы и вообще бы не догадались.

Баурджин качнул головой:

– Догадались бы, рано или поздно. Мы все ж не так глупы, как тебе, наверное, представляется.

– А мне никак не представляется.

– Интересно спросить, а когда ты догадался, кто мы на самом деле такие? Где мы прокололись-то?

– Где прокололись? – с усмешкой повторил Игдорж. – Слишком уж жадные. Нет, я понимаю, главное дело торговцев – прибыль. Но для этого вовсе не обязательно торговать всякой дрянью. Да и торговались вы как-то уж больно сурово, нет бы где чуть уступить, поддаться. Так настоящие торговцы не делают, уж, поверьте, я их повидал много.

Нойон шмыгнул носом и обернулся к Гамильдэ-Ичену, совершенно по-умному не вмешивающемуся в беседу:

– Вот, значит, как… Что ж, Гамильдэ, вот нам урок на будущее!

– Да какое у вас, к черту, будущее?!

– Да-а… В следующий раз будем готовиться тщательнее. Спасибо за науку, Барсэлук-гуай… Ой, извини – Игдорж-гуай.

– Я все ж таки не понимаю, о каком следующем разе вы говорите?

– В следующей жизни, – усмехнулся нойон.

– Ну, разве что…

– Или – еще в этой, как повезет или, верней, как будет угодно Иисусу. Ты ведь тоже христианин, Игдорж-гуай?

– Я?! Но откуда вы…

– Ты только что помянут черта. С чего бы язычникам поминать того, в кого они не верят?

Игдорж уважительно взглянул на пленника:

– Умный… И все же я вас переиграл! Выловил.

– Нам ли с тобой не знать, сколь переменчиво призрачное счастье разведчика?

– Разведчика? – хозяин гэра недоуменно моргнул. – Что это за слово такое?

– Ну, видишь ли, Игдорж-гуай – соглядатай или там, лазутчик, как-то не очень хорошо звучит. Шпион – тоже. А вот – разведчик – в самый раз! Да, кстати, может, разрешишь нам сесть, в ногах ведь правды нет.

– А, садитесь. Кашкарлык, развяжи им руки. Но пусть несколько воинов стоят позади и будут наготове.

– Правильная предосторожность, – разминая руки, польстил хозяину гэра Баурджин. – Я бы и сам так поступил.

Нойон опустил веки – лишь бы Игдорж Собака не увидел торжествующего блеска в глазах, лишь бы не догадался. Удалось, удалось, удалось! Удалось втянуть его в беседу, заинтересовать, а значит – уже полдела сделано, осталось малость.

– В высшей степени приятно беседовать с тобой, Игдорж-гуай, приятно и поучительно, – продолжал свое нойон. – Я вот даже подумал… Если б у нас, у Темучина, было достаточно людей, подобных тебе, можно было бы обучать молодежь нашему трудному делу. Как наверняка поступает Кара-Мерген.

– Ага, поступает. – Игдорж с презрением скривил губы, но, тут же взяв себя в руки, поинтересовался, понравилось ли пленникам вино.

– Очень, очень хорошее вино, Игдорж-гуай, – покивал головой Баурджин. – Верно, Гамильдэ?

– О да, да, – поддержал юноша. – Давненько такого не пил.

– Есть у меня повар, цзинец…

– О, я бы не доверял цзиньцам!

– Я тоже не доверяю, – захохотал Игдорж. – Но ведь пока они от нас далеко! А когда победоносное войско Гурхана приблизится к их границам… всегда можно будет отправить повара к праотцам, ведь так?

– Поистине так, Игдорж-гуай.

Вином дело не обошлось, вскоре слуги внесли вареную баранину. Конечно, Игдорж Собака не стал угощать пленников, как самых дорогих гостей, однако и то, что им вообще было предложено угощение, ознаменовало собой большой прогресс в постепенно устанавливающихся отношениях. Ведь поначалу-то хозяин гэра явно не планировал угощать пойманных шпионов вареной бараниной и ягодным вином!

– Приятно и поучительно тебя слушать, – еще раз сказал Баурджин. – И вот еще что очень интересно – как ты завербовал Сухэ?

– Завер… Мне не очень-то понятны твои слова, нойон!

– Ну – переманил на свою сторону. Думаю, не так-то легко это было сделать! Мало у кого получается. Расскажи, Игдорж-гуай!

– Рассказать? – Лазутчик усмехнулся. – А почему бы и нет? Вам уж все равно это не понадобится. Разве что в загробной жизни. Эй, слуги! – Игдорж хлопнул в ладоши. – А ну, несите еще вина! Итак, Алтансух… Да, ты прав, нойон, перетащить его на свою сторону было непросто. Но я умею наблюдать и всегда, в любой компании, выбираю наиболее слабое звено. Иногда даже просто так, на всякий случай. Вот и средь вас… пока вы еще играли в торговцев. Нет-нет, я тогда еще не раскусил вас, лишь только подозревал. Но уже действовал!

– Учись, Гамильдэ! – со всей возможной искренностью воскликнул князь. Правда и есть – у Барсэлука-Игдоржа, несомненно, было чему поучиться. Все ж таки Дубов был фронтовой разведчик, а это немного не то, чем они занимались здесь. И в чем оказался профессионалом Игдорж Собака.

– Ищи слабого! Вот мое правило, – отпивая вино, с видимым удовольствием пояснял Игдорж. – Он всегда найдется, слабый, ведь люди отнюдь не равны, даже, казалось бы, в компании равных. Кто-то кого-то боится, кто-то кому-то завидует, порой даже из-за совершеннейшего пустяка кто-то жутко недоволен своим положением, в общем, всегда найдется, на что опереться, – надо просто иметь глаза и уши. Так вот… Вас – тебя, князь, и твоего спутника, – лазутчик кивнул на Гамильдэ-Ичена, – я отбросил сразу – вы явно были из тех, кто отдает приказы. Занялся остальными… слушал, присматривался… И нашел! Самый младший из вас, Сухэ. Над ним все подшучивали, иногда обидно, а он, не говоря ни слова, эти обиды копил – я знаю, бывают такие люди. Все считали его дурачком, явно считали, да он, по правде сказать, такой и есть. Только ваш Сухэ оказался не настолько глуп, чтобы не замечать этого! И у него были амбиции – оставалось только их разбудить. Слово за слово, я начал разговаривать с парнем и быстро понял, что с ним никто и никогда не говорил по душам. И даже когда он хотел что-то сказать – не слушали. Держали за дурака. Как говорится, дурак, ежели смолчит, так сойдет за умного!

Баурджин с Гамильдэ-Иченом забыли и про вино, и даже про свое незавидное положение – настолько интересные вещи рассказывал Игдорж Собака. Вот оно оказывается… Князь не корил себя – к чему теперь напрасно кусать локти, ведь после драки кулаками не машут. Нет, не корил. Просто мотал на ус.

Зародилось ли сомнение в голове Игдоржа Собаки? Скорее всего, да. Будет ли с этого хоть какой-нибудь толк? Сложно сказать – все зависело от характера взаимоотношений Игдоржа и его хозяина – Черного Охотника – Кара-Мергена.

Вот такие мысли тревожили Баурджина, запертого вместе с Гамильдэ-Иченом в сарае для дров. Щелястая дверь постройки была подперта крепким осиновым колом – не выберешься.