Любовь и хоббиты - Иван Иванов

Перед Биллькиной кроватью на коврике стоял тазик с водой, от воды отделялся пар. Вместе с паром из тазика тянулись две голые ноги моего депрессивного кореша. Сестра умудрилась засунуть Урмана в мою пижаму. Штаны едва прикрывали его острые колени, а в тазу, улыбаясь, дрейфовала резиновая уточка.

Урман сидел с тем же непрошибаемым вгзлядом. В глазах тоска, но… зато умытый, причесаный, синяки и царапины припудрены, косматые волосы подстрижены. Судя по банановой кожуре возле тазика, двум пустым коробкам из-под конфет на кровати и недоеденному кусочку тортика на блюдце, хоббит в мое отсутствие проявил интерес к жизни: тоска тоской, а жрать надо. Когда я вошел, Биллька, мурлыкая под нос любовный мотивчик, кормила подельника из ложечки, тем самым тортиком.

– Привет! – я остановился в дверях, наблюдая, как оба покрываются красными пятнами. Кадык в тонкой шее Урмана попросился наружу, накормленный хоббит резко встал, скрестил руки за спиной и пошел к окну.

– Так вот, Билльбунда, – заговорил он тоном занудного столичного лектора, выступающего в глухой деревне (общий вид портила пижама). – Определенный интеграл является площадью части графика функции, то есть площадью криволинейной трапеции. Вот в чем вся суть, понимаешь?

– Ага, – глядя на меня, подыграла Биллька. – Трапеции, конечно, ага. Привет, Боббер! Видишь, Урману стало лучше! Правда, Урман?

– Немного, – хоббит закашлялся и пнул ящик над Федором – храп остановился. – Но мне по-прежнему не хочется…

– Хочется, не хочется, – я подскочил к другу и потянул вон из комнаты, – но тебя ждет работа.

Я вытолкал длинного клоуна в коридор и вернулся к сестре; она доедала тортик, сидя на молчащем домике Федора. – Биллька, ты еще ничего про меня не слышала?

– Про третье задание? – она расторопно облизывала блюдце.

– Понятно… потом расскажу, – я вышел в коридор. – Ури! Хватит строить из себя скульптуру скорби, а ну пошел! Сейчас будешь отрабатывать за все хорошее, что мы для тебя делаем.

– Боббер! – крикнула сестра из комнаты. – Урман твой друг!

– Урман, ты мой друг? – как ни в чем не бывало, поинтересовался я. На кухне мычали бабушка и дедуш… Тьфу! Бабушка и лысый проходимец.

– Ну да… – растерянно ответил спасенный, переводя взгляд с меня на вход в Биллькину комнату. – А что?

– Если друг, то беги уже во двор, тебя подарок дожидается.

– Мне? Подарок? Тогда почему надо отрабатывать? – он подергал себя за оттопыренное ухо (всегда так делает, когда не понимает, о чем речь).

– Сейчас увидишь.

Во дворе я подвел его к тележке и сорвал одеяло.

– Как тебе такой хламчик, братец? – я отошел в сторонку, предоставив специалисту полную свободу движений. – Что-нибудь напоминает?

Ури безошибочно определил модель устройства и поднял на меня растерянные, но живые и бодрые глазюки:

– Где ты его нашел? Их списали и сдали в утиль! Раритет…

– Знаешь, кто это?

– Тут есть маркировка… – Ури наклонился и прочитал зеленую надпись. – Мэ-э, Дэ-э, Тэ-э, Бэ-э… Дэ Тэ Бэ? Где ты его нашел?!! Боб, ты что, украл охотника на хоббитов? Где ты его взял?

– Догадайся, Эйнштейн.

– Неужели нас вычислили? Нас вычислили! Катастрофа…

Наконец-то! Нормальный Урман, с которым можно проворачивать дела. Он испуганно озирался по сторонам – вдруг за оградой шпионы? Или разносчики слухов? Или шестерки Брандакрыса, которые круглосуточно подглядывают, подслушивают, выслеживают и докладывают главарю все самое интересное, ради тарелки краденого борща и сушки.

Ури походил вокруг тележки, прикрывая рот ладонью, запахнул одеяло и вкатил робота под навес. Так уж он устроен: пока не просчитает варианты и последствия, за дело не возьмется. Осторожный. Я ходил за ним, как хвост, я понимал – положение и впрямь затруднительное, моего ума маловато будет. Ури долго смотрел в никуда, прикрывая рот ладонью, и вдруг решительно выволок меня на улицу. Дотащил до ближайшего переулка, прогнал подозрительную мышку и устроил мне допрос в лучших традициях хоббичихи Клавдии:

– Выкладывай!

– М-м-м-м, даже не знаю с чего начать… – в голове быстро прокручивались события последних суток, потом последней недели, месяца. – Думаю, скоро нас будут искать, во всяком случае меня.

– Искать будут, если спрячешься, а если будешь возить к бабуле тележки с расчлененными государственными роботами, то просто придут и арестуют! Тебя, бабулю, меня, а для полного комплекта Билльбунду с Федором!

– По крайне мере, Федора есть за что…

– Почему тебя ищут?

– Да так, чуть не сжег остров Комодо.

– Зачем? Ты должен был его сжечь или не должен?

– Я должен был напоить дракончиков, помнишь ту белую канистру, что я показывал вчера? Ну, когда ты собрался спалить нору, а я приехал на эйр-роллере…

– Плохо помню вчерашний день, но, кажется, начинаю понимать… – Ури хлопнул себя по щеке. – Клянусь обезжиренным творогом, ты… Ты перепутал ее с моей… Ты перепутал канистры, так ведь? Так? Я угадал?

– Угадал.

– Боббер, ты… ты… ИДИОТ!

– Знаю.

– Теперь понятно почему… теперь многое становится ясным… Что сказал шеф? Дата казни назначена? Гоблины уже раскупили билеты?

– Как смешно!

– Это всё твои дурацкие агентские подвиги, Боббер! А я говорил, я предупреждал, я делал расчеты вероятностей по надежной формуле… Нет! Зачем нам расчеты?! У нас же решения на глазок принимаются… И кто оказался прав?

– Ну, знаешь ли! Аналитик аналитический! Не надо было устраивать погром! Депрессия у него, видите ли! Кто соседей на уши поднял? Я, что ли? Да если бы ты тихо сидел в норе со своими анализами, ничего бы этого не случилось! Шеф дал бы мне третье задание, и все было бы хорошо! Ты, и только ты виноват. Хватит строить из себя умника. Я, по крайней мере, никогда не отказывался быть хоббитом. Я – хоббит! Понятно?

– Кто бы говорил, зеленая борода!

– А ты просто завидуешь, нытик!

– Растыка!

– Истерик!