Особый курьер - Алекс Орлов

— Если вам это неприятно, Джек, я сейчас же уберу руку, — сказала девушка.

— Нет-нет, Биркс, пожалуйста.

— Я ведь вам уже говорила, что у нас не особенно любят касаться друг друга, а вы в момент знакомства подали мне руку. И когда я до нее дотронулась… — Девушка замолчала, потому что подошел бармен.

— Привет, Биркс, — поздоровался он с девушкой. — Здравствуйте, молодой человек, я рад, что вы зашли в наше заведение. Вообще-то у нас не принято обслуживать в зале, но для гостя я сделаю исключение. Что вы хотите заказать? Имбирное пиво, коктейль «Сарацин» или легкий «крем-оранж»?

— Пиво и «оранж», — сделал выбор Джек, не вполне представляя, что скрывается за названием «крем-оранж».

Бармен ушел, и почти в тот же момент со сцены снова зазвучала музыка. Джек подумал, что вернулась певица, но это была уже танцевальная пара — мужчина и женщина в ультрамариновых обтягивающих трико.

— Вам нравятся танцы, Джек? — спросила Биркс, потягивая свой коктейль.

— Не знаю, — пожал плечами Джек. — Я в этом мало что понимаю… А что за коктейль вы пьете? Он такого странного цвета.

— А я его вовсе не пью. Это вам только кажется, — ответила Биркс и крепко сжала руку Холланда. Так крепко и страстно, что по его телу пробежала легкая дрожь.

— О, Джек, какой вы чувственный, — шепотом произнесла девушка. Бармен принес заказ.

— А вот и я. Ваши напитки, мистер. — С этими словами он поставил перед Джеком два высоких бокала. Один из них был наполнен мутноватой, почти бесцветной жидкостью, а второй — некой молочной субстанцией, которая кипела, выбрасывая на поверхность целые хлопья белоснежной пены.

— Это «крем-оранж»? — спросил Джек, указывая нa пенившийся напиток.

— Вы задаете слишком сложные вопросы, мистер…

— Холланд, — подсказала Биркс.

— Мистер Холланд, — закончил фразу бармен и, еще раз поклонившись, ушел.

— Почему он так странно разговаривает? — спросил Джек.

— А, — махнула рукой Биркс, — не обращайте внимания. Пейте свое пиво, а то скоро придет Зломин и мне придется разговаривать, а это так неприятно.

— Кто это — Зломин?

— А вот он уже идет, — кивнула девушка на неясный силуэт, уверенно пробиравшийся между тесно стоявшими столами.

Зломин оказался высоким, худым и слегка сутуловатым парнем, а в руках он нес большой ящик, прикрытый светонепроницаемой тканью.

— Привет, Биркс, — буркнул Зломин и сел, не обратив на Джека никакого внимания.

— Что принес сегодня?

— Грызуны, — отозвался Зломин. Он поставил ящик на стол и откинул плотную ткань.

— О, какие они оживленные! — обрадовалась Биркс и даже отпустила руку Холланда. — Какая прелесть! Вам они нравятся, Джек?

— Да, нравятся, — признался Холланд, разглядывая белых мышей. Их было не меньше полусотни, и они находились в постоянном движении. Бегали, подпрыгивали и забирались на плечи друг друга, чтобы просунуть сквозь прутья клетки свои любопытные носы. И все они напоминали Джеку маленькую Кисеи с одной лишь разницей — эти мышки были значительно упитаннее.

— Твой Глокус будет доволен, — сказал Зломин, легонько постукивая пальцами по клетке и привлекая внимание грызунов.

— Кто такой Глокус? — спросил Джек.

— Это лучший друг Биркс, — пояснил Зломин.

— Глокус — мой удавчик, — добавила Биркс, увлеченно рассматривая чистеньких грызунов. — Очень хорошо, Зломин. Что я тебе должна за это чудо? Ты хочешь секса?

— Нет, это слишком примитивно. Я рассчитываю на долгую беседу.

— Полчаса.

— Сорок минут.

— Хорошо, я согласна. Приходи сегодня вечером, и тогда…

— Нет, Биркс, — страстно зашептал Зломин, и на его лбу проступили крупные капли пота, — я хочу беседу прямо сейчас, за этим столом, и чтобы он, — Зломин кивнул на Джека, — видел все это.

— Да ты чокнутый извращенец, — скривилась Биркс.

— Может быть, — улыбнулся Зломин, — но этих мышек могу тебе поставить только я.

— Послушай, ты же знаешь, какое у меня красивое тело, какая атласная кожа. Секс со мной приятен и незабываем.

— Нет, Биркс, — сухо сказал поставщик мышей и положил руку на клетку с товаром. — Или беседа прямо сейчас и при нем, или ничего.

Зломин испытующе посмотрел на Биркс, и та, сделав глоток своего черного коктейля, подняла глаза на Джека:

— Надеюсь, вы останетесь как свидетель. Вы же видите, как это для него важно.

— Я согласен, — сказал Холланд, все еще не понимая, чего от него ждут.

Биркс сосредоточилась и с минуту молча смотрела перед собой, а Зломин ежесекундно облизывал губы и разрабатывал пальцы, словно собирался играть на рояле.

За спиной Джека, на сцене, продолжался танцевальный номер. Мелодия, сопровождавшая выступление артистов, была унылой и однообразной, как скрип колеса. Ее звуки царапали Холланда по позвоночнику и создавали ощущение дикого дискомфорта в обществе непонятных людей, коробки с белыми мышами и с кипящим молоком, которое почему-то называли «крем-оранж».

Биркс глубоко вздохнула и положила ладонь на гладкую поверхность стола, а затем стала медленно двигать ее в сторону Зломина.

Джек удивленно следил за этой непонятной пантомимой, чувствуя, что присутствует при каком-то важном, но неприличном действии. Пальцы Биркс и Зломина переплелись, их взгляды стали влажными и переплелись так же, как и их руки.

— Говори, — сказал Зломин.

— Что говорить? — безжизненным голосом спросила Биркс.

— Рассказывай четвертый стих из Вервальда.

Чтобы снять неприятное впечатление, Джек решился попробовать бурлящий напиток. И выяснилось, что это было охлажденное молоко с ванильным сахаром, а извержение углекислого газа производил маленький генератор, приклеенный к самому дну стакана.

После нескольких глотков Джек ощутил в желудке приятное тепло, и это говорило о том, что в «креме» содержался алкоголь.

На дивном берегу, под солнцем Мира Ликета,

— зазвучал голос Биркс. Он принял новую певучую и торжественную окраску, и Джек стал вслушиваться в эти слова.

Живет Вервальд, послушный ветру с севера,

Своим крылом он укрывает путника

И нагоняет тучи, если в гневе он

От волнующего звучания стихов глаза Зломина закрылись, голова откинулась назад, и из-под тонких, подрагивающих век покатились слезы.

А Биркс продолжала декламировать и выглядела ничуть не лучше Зломина.

А если я приду и стану возле молота,

То взмах его найдет опору твердую.