Раскрыть ладони - Вероника Иванова

— Оттом с вами заигрывал?

— Да это уж не заигрыш был, — призналась купчиха. — Всё после началось. Когда он вас страже сдал. Пришёл и прямо с порога заявил, мол, я для тебя всё сделал, чтобы свою любовь доказать, теперь и ты докажи.

Бр-р-р-р... Могу себе представить. Мерзостное зрелище. Судя по рассказам Келли, в Доме радости с Харти брали больше монет, чем с любого другого посетителя, потому что ни одна девица не соглашалась ублажать худосочного уродца за обычную плату.

А ведь он, наверняка, и в этом мне завидовал, если случайно прознал про моё знакомство с подопечной Науты. Да, причин мстить у Оттома имелось в избытке.

— Не продолжайте, dyesi, не нужно.

— А продолжать и не о чем. Я ведь не смогла. Отговорилась чем-то, попросила подождать. Сказала, что пока не увижу, как вас... осудят, не смогу успокоиться.

Откуда столько горечи в голосе? Неужели, переживает по-настоящему? Было бы из-за чего!

— Хорошо, что вам не пришлось...

— Да уж хорошо, слов нет! А когда он там, перед судьёй, во всём сознался, меня такая злость взяла, что если бы его стражник не добил, я бы сама, своими руками бы...

— И всё равно, простите.

— Да полно вам виниться-то! Вы мужчина видный, красивый и обходительный, силой никого в свои объятья не тянете, а что женщины рядом с вами голову теряют, так за то судить нельзя.

— Мне следовало бы почтительнее относиться к вам и не устраивать в вашей лавке...

— Я же сказала, полно вам! — Толстые пальчики Карин легли на мои губы, запрещая продолжать. — Вы ведь достойно себя вели, и даму ту в свидетели не позвали, хотя могли бы. И не оправдывались, как тот же Харти, когда случаем хрусталинку разбил. Ох, он и плакался тогда, на коленях вокруг меня ползал, весь паркет штанами до блеска натёр... Нет, чтобы честно сказать, мол, виноват, исправлюсь. А вы...

Я сжал её ладошку в своих, чуть отстраняя от губ, но совсем не намного.

— Рад, что вы не сердитесь.

— Сердиться? С чего бы? Я ведь с вами говорить хотела, и когда тут увидела, сразу и подошла.

— Говорить? О чём?

Щёки Карин зарделись, возвращая бледному лицу прежние краски:

— Я сказать хотела, что... Вы уж не брезгуйте только, хорошо? Знаю, что грешно вам такую службу предлагать, но если надумаете... Я пока на место Харти никого брать не буду. Людей подходящих поблизости нет, да и... Боюсь я теперь кого-то к себе приближать. Был вроде безобидный человечек, а на поверку каким оказался? Страшнее демона в сотню раз! Я так думаю, что он бы меня со свету сжил, а всё моё хозяйство под себя подобрал. И ведь замечала, что жадный, а даже помыслить не могла, на что способен. А вот вы... Вас бы я с радостью до хозяйства допустила. Вы человек честный.

Куда уж честнее! Неужели она не поняла?

— Любезная dyesi, мне лестно слышать от вас такие слова, но они не про меня. Я мало чем отличаюсь от Харти, и, признаться, желал бы добиться того же, что и он.

— Но ведь не добивались?

Просто не успел. Будь у меня побольше времени и поспокойнее жизнь, обязательно попробовал бы поймать купчиху в сети любви. Хотя бы ради развлечения.

— Я не сделал этого только потому, что...

— Потому что не хотели смеяться над бедной женщиной. Я ведь тогда, пока этот наглец с вашей сумкой орудовал, всё ждала, что вы меня охмурять начнёте. Ой, как ждала! И если бы слово ласковое хоть одно услышала, не было бы ничего этого. Совсем ничего. А вы спокойно так разговаривали, мол, даже если что и было между нами, то закончилось, не начавшись. Я ведь и поэтому ещё разозлилась. Целую ночь в подушку плакала, всё думала, почему с другими можете миловаться, а со мной никак? А потом поняла.

Интересно, что она могла понять? Я свои поступки вообще не разбирал по косточкам, а Карин над ними, оказывается, упорно размышляла. Наверняка, навоображала такого...

— Не обманщик вы. И никогда им не будете. Если с какой женщиной дружбу-любовь водите, то на других не заглядываетесь. Потому что не хотите, чтобы и ей, и другим больно было. Ох, и почему мне в юности такой мужчина не встретился? Уж я бы за него руками и ногами держалась!

— Может быть, ещё встретится. Откуда вам знать?

— Может, и встретится, — согласилась Карин, вздыхая. — Да только теперь, хочу, не хочу, каждого по вам мерить буду.

— Не нужно! — Я успокаивающе поцеловал кончики дрожащих от волнения пальцев. — Все люди разные. И у каждого должна быть своя мерка. Я ведь тоже не во многом хорош.

— А и пусть! Только в том, что мне видно, лучше и быть не нужно!

Вот как? А ведь мне впору гордиться услышанным. Но почему-то радость уступила своё законное место горьковатому сожалению. Не от того человека я хотел бы получить похвалу, не от того... Но быть неблагодарным не собираюсь.

— Вы очень добрая женщина, dyesi. И очень щедрая.

Она помолчала, потом с лёгкой обидой заглянула мне в глаза:

— Но вы всё равно не придёте?

— Почему же, приду. Между нами и так есть договорённость, я не собираюсь её разрывать. А если смогу помочь ещё чем, только скажите. Но согласиться на ваше предложение... Не могу. Сейчас не могу. Простите.

— Если сейчас не говорите «да», то и потом не скажете, — сделала верный вывод купчиха. — А и ладно. Только теперь душенька моя стала спокойна. К тому же... «Нет» вы тоже пока не сказали!

Она вдруг лукаво подмигнула мне, становясь похожей на шаловливую девчонку, с заметной неохотой высвободила свои пальчики из моих и отправилась к служке требовать отрез то ли синего шёлка, то ли зелёного, я уже не прислушивался. Я стоял, разглядывая свою ладонь и почему-то думал о ней, как об осиротевшей.

Конечно, предложение Карин не для меня. Помогать в лавке? Довольно постыдное занятие для мага. Но объяснять это женщине не буду. Никогда. Потому что она не поймёт.

Чтобы выжить, можно пойти на любые сделки с совестью и гордостью, это верно. Но мне мало выжить. Я хочу ЖИТЬ. И жить именно так, как мне видится правильным. Продолжить свой род, к примеру. И сделать так, чтобы имя Нивьери произносили с уважением, а не презрительно сплёвывая.

Проклятие, пальцы пахнут всё тем же, хотя оттирал их с утра в мыльном растворе со всей возможной старательностью! Странный запах. Словно я вчера покойничка щупал. Долго и настойчиво.

* * *

— Ты никогда не опаздываешь?

К сожалению. И на встречу с собственной смертью наверняка явлюсь заранее. Чтобы не заставлять достойную dyesi ждать.

— Я пришёл в назначенное время. Это предосудительно?

Последний из рода Амиели, тяжеловесный седовласый Райт, будущий супруг моей бывшей возлюбленной и просто не слишком приятный в обхождении человек, на мгновение остановил взгляд на моём лице, от чего мне стало весьма неуютно. Поэтически говоря, сырость, витавшая вокруг, нашла лазейку к моим внутренностям, а чувствовать себя заиндевевшим камнем... Не то ощущение, к которому я стремлюсь. Совсем не то.