Маг и кошка - Кристофер Сташеф

— Вряд ли, — покачал головой Рокан. — Хотя и до нашей долины доносилось эхо великих сражений и топот коней дерзких всадников, что проносятся по широким равнинам, желая покорить весь мир.

Некоторые питанийцы поежились при этих словах Рокана, а один сказал:

— Удивительно, наверное, — когда стоишь и во все стороны вокруг все видно до самого горизонта.

— Я ощутил то же самое, — признался Антоний, — когда впервые попал в пустыню, где мы с родней продавали еду караванщикам.

— Караваны! — хором вскричали сразу несколько питанийцев, а один молодой человек восторженно прошептал:

— Длинные вереницы верблюдов, плавно покачивающихся на ходу… Они держат путь на восток — к Китаю, на запад — к Самарканду и Персии, к северу — в Мараканду! В сказочные города и чудесные страны! Нам же знакомы только те, что идут на север, да и то, чтобы повстречаться с караванщиками, нам приходится уходить на целый день пути от дома. Так что наши встречи нечасты. Расскажите нам о караванах!

— О них я вам могу рассказать совсем немного, — рассмеялась Балкис, — но зато могу поведать о Бордестанге, о лесах Аллюстрии, и даже кое-что — об арабских галерах и о народе, что живет в Индии.

— Расскажи! Расскажи! — обрадованно вскричали питанийцы и повели гостей на деревенскую площадь, где все уселись кружком около погасшего очага и приготовились жадно слушать.

Антоний неуверенно огляделся по сторонам.

— Наверное, вы голодны и хотите пить? — немного смутился Рокин. — Паньят, прошу тебя, принеси дюжину самых лучших яблок.

Тот самый молодой человек, что рассуждал о прелестях наблюдения за горизонтом в пустыне, вскочил и нырнул в дверь одного из домиков под соломенной крышей.

— Мы не едим и не пьем, как вы, — извиняющимся тоном произнесла одна из женщин. — Нам вполне достаточно аромата наших яблок.

И тут все жители деревни достали из потайных карманов по яблоку и с удовольствием понюхали их. Паньят вернулся и принес большую миску с красивыми розовыми плодами. Эти яблоки были безупречны, и Балкис сразу обратила внимание на то, что те фрукты, которые нюхали питанийцы, все были с каким-нибудь изъяном — с червоточинкой или пятнышками. Миску с яблоками Паньят держал под мышкой, а в другой руке держал узкогорлый глиняный кувшин с чистейшей водой, который поставил у ног гостей.

— Мы всегда имеем запас воды для мытья, — объяснил он, — потому что любим чистоту. Думаю, эта вода и для питья годится.

Балкис поднесла горлышко кувшина к губам и сделала глоток.

— О, какая вкусная вода! — воскликнула она. — И приятно прохладная.

Антоний подержал воду во рту и только потом проглотил, будто дегустировал пиконийское вино. Кивнув, он подтвердил:

— Верно, прохладная и с чудесным привкусом.

— Правда? — удивился Паньят. — А для нас — вода как вода. Ведь мы даже не знаем, какова она на вкус.

— Что ж, значит, вам никогда не быть пьяными, — рассмеялась Балкис.

— Пьяными? — переспросил Рокин, а остальные изумленно забормотали, повторяя незнакомое слово.

— Ну, это когда голова кружится, когда выпьешь слишком много вина, — объяснила Балкис. — Ваши соседи на юге изготавливают этот напиток. Выдавливают сок из ягод винограда и дают ему перебродить.

— А что такое «перебродить»?

Пришлось и это объяснять. Потом разговор перешел к зеленому винограду, который произрастал в Аллюстрии, где из него тоже делали вино, и в конце концов Балкис рассказала о своих странствиях из Европы в Мараканду. Антоний слушал ее повествование так же зачарованно, как питанийцы, а когда они недоверчиво качали головами, внимая ее рассказам о джиннах и злых колдунах, Антоний с пылом уверял их, что все так и было, если Балкис так говорит. Он, правда, ни словом не обмолвился о том, что половину долгого пути девушка проделала в обличье кошки, хотя сама Балкис видела по его глазам, что юноша подозревает именно это.

А когда питанийцы провели их в дом для гостей и оставили наедине, Антоний спросил у Балкис:

— Неужели ты вправду путешествовала с лордом-магом Меровенса?

— Да, и не стоит так удивляться, — с улыбкой проговорила Балкис. — Не сомневаюсь, ты вряд ли слышал о Меровенсе.

— Ну и что? Зато очень рад, что теперь узнал об этой стране! И какой он, этот лорд-маг?

— Он — прекрасный человек, сама скромность, беззаветно предан своей супруге, верен ей и своим детям, и еще он наделен безграничным терпением в общении с насмешливыми и во всем сомневающимися девицами.

Антоний нахмурился:

— Послушать тебя — так это обычный хороший отец семейства!

— Так и есть.

— Но разве нет в нем ничего такого… особенного? Разве он не высокого роста? Неужели его кожа — не цвета слоновой кости? Быть может, у него — мудрый, проникновенный взгляд? Или он окутан ореолом тайны и волшебства?

— Он и вправду высокого роста, — признала Балкис. — Но во всем прочем выглядит обычно. Пожалуй, он красив — для мужчины своего возраста. Что же до ореола — то он старается его всеми силами скрывать и выглядеть как все.

— Зачем? — возмущенно вскричал Антоний. — Разве он не желает, чтобы люди знали о его могуществе?

— Думаю, он сам не считает себя могущественным, — покачала головой Балкис. — И кроме того, выглядя в точности так же, как все прочие люди, он всегда может узнать от них больше, нежели если бы они таращились на него с раскрытыми ртами.

Она сразу поняла, что Антоний такое поведение одобряет, но тот еще долго думал о могущественном чародее, который старается казаться обычным человеком. С этими мыслями юноша и уснул.

А Балкис перед сном тоже думала о Мэте и дивилась тому, что теперь думает о нем всего лишь как о своем старом знакомом, другом человеке. Куда-то подевалась ее детская влюбленность в него. Балкис немного поразмышляла над этим и решила, что, наверное, она просто повзрослела.

Наутро, позавтракав яблоками и поблагодарив хозяев за ночлег, Балкис спросила:

— Не знаете, где бы могли нанять проводника?

— Проводника? — переспросил Рокин.

— Кого-нибудь, кто знает здешние края — дорогу до Мараканды, — пояснила девушка. — Нам очень нужен человек, который смог бы предупреждать нас об опасностях, что встретятся на нашем пути. Тогда мы сумели бы избежать худших из них.

— О, так это и я мог бы! — воскликнул Паньят и шагнул вперед, сверкая глазами. — До границы царства пресвитера Иоанна я вас довести сумею. — Он обернулся и посмотрел на Рокина. — Можно я провожу их, староста?

— Ты уже провел в странствиях положенный тебе год, Паньят, — нахмурив брови, отозвался Рокин.

— Да, но всласть не напутешествовался! Только потому, что я странствовал на север, я смогу помочь этим путникам!