Маг и кошка - Кристофер Сташеф

«Рыба» оказалась на удивление вкусной — с привкусом чабреца и дыма. Правда, дымом могло пахнуть от сухих пальмовых волокон, которыми путники воспользовались для костра. С тех пор каждую ночь Балкис и Антоний ловили по три-четыре рыбины и обнаружили, что их — несколько видов: от половины фута в длину до двух, и при этом рыбы были различны на вкус. Оказалось, что люди — не единственные, кто питался этими созданиями: в желудках у более крупных они порой находили рыбок помельче. Паньят упорно отказывался даже глядеть на добычу — до тех пор, пока юноша и девушка не заверяли его в том, что кушанье готово. Полоски поджаренного мяса столь отдаленно напоминали рыбу целиком, что питаниец мог более или менее спокойно наблюдать за тем, как его спутники едят, и не думать, откуда взялась эта пища.

В пятом оазисе странников ждала беда. Озеро под пальмами буквально кишело водяными змеями. Балкис испуганно закричала и попятилась. Антоний подбежал к озеру, увидел змей и побледнел.

— Скорее назад! Они могут выползти на сушу!

Все трое быстро отошли от озера и долго стояли и смотрели, но змеи, похоже, чувствовали себя совсем неплохо в родной стихии: они то сворачивались в кольца, то совершали броски и лакомились своими меньшими собратьями.

— Как же мы наберем воды? — в отчаянии проговорила Балкис.

— Не получится, — поджав губы, ответил Антоний. — Их так много, что какая-нибудь непременно цапнет за руку, как только кто-нибудь из нас опустит в воду бурдюк. А вдруг они ядовитые! И вода может быть отравлена — только из-за того, что они в ней живут.

Паньят в страхе и изумлении смотрел на озеро.

— Когда в прошлом году я проходил через этот оазис с караваном, никаких змей тут и в помине не было!

Балкис обернулась к нему, задумчиво прищурилась.

— Кто-то мог выпустить в озеро самца и самку, — сказала она через пару секунд, — но за год от одной самки никак не могло народиться такое потомство! Кто-то нарочно заселил это озеро змеями!

— Кто же? — недоуменно вопросил Паньят.

Антоний посмотрел на Балкис и по ее глазам понял, о чем она думает.

— Кто бы это ни был, — возразил он, — он не мог сделать этого, думая про нас. Откуда ему было знать, что мы придем сюда?

— Хороший вопрос, — отозвалась Балкис, — и мне очень хотелось бы знать ответ на него. — Она повернула голову, взглянула на Паньята и сказала: — Пожалуй, сегодня нам не стоит тут задерживаться.

Питаниец устремил взгляд на север.

— Рассвет только брезжит, и до восхода солнца мы могли бы пройти еще с милю, но что, если мы не найдем, где укрыться от зноя?

— Тогда придется соорудить навес. Воткнем в песок палки, привяжем к ним плащи, — предложил Антоний. — И я так думаю, Балкис права. Я ни за что не смогу уснуть, зная, что поблизости — такое несметное множество гадов. Пойдемте.

Они продолжили путь по пустыне. Антоний был непривычно молчалив. Наконец Балкис не выдержала и спросила:

— О чем ты думаешь?

— А? — очнувшись от раздумий, откликнулся Антоний. — Да я тут… Просто думал, каковы змеи на вкус — если, конечно, и мясо у них не пропитано ядом.

Балкис улыбнулась.

— У нас нет времени это проверить, милый друг. Видишь, вон тот бархан повернут к северу. Там мы сможем укрыться в тени почти на весь день. Пойдем поставим навес.

Весь день их мучила жажда. К счастью, в самое жаркое время спутникам удалось поспать, но в сумерках они проснулись, и у всех во рту пересохло. Балкис и Антоний выпили по два глотка воды, а потом девушка спросила у Паньята:

— Далеко ли до следующего оазиса?

— Ох, — с тоской отозвался питаниец, — боюсь — три дня пути.

— Три дня! — вскрикнула Балкис, у которой от жажды уже потрескались губы. — Как же нам продержаться так долго?

— Придется очень бережно расходовать воду, — мрачно проговорил Антоний. — По глотку в час.

Но и об этих жалких глотках Балкис пришлось напоминать Антонию. По ночам она несколько раз замечала, что он только делает вид, будто пьет.

— Я потерплю, как и ты, — отчитала она юношу. — Не береги воду ради меня! Если встретится опасность, мы оба должны быть готовы отразить ее!

Антоний смирился и выпил свой глоток воды. Миновало три ночи, но они так и не вышли к оазису.

— Я уверен, мы все время шли правильно! — в отчаянии воскликнул Паньят.

— Значит, мы обязательно выйдем к оазису, — решительно проговорила Балкис и положила руку на плечо юноши. — Не бойся, друг. Просто из-за жажды мы идем медленнее, вот и все.

Воды у них было так мало, что Балкис и Антоний не решились есть солонину, а сухари почти закончились. Вечером в ловушки не поймалось ни одной рыбины.

— Наверное, даже песчаные рыбы не забираются так далеко от воды, — вздохнул Антоний.

— Дело не в этом, — грустно покачал головой Паньят. — А всего лишь в том, что эти существа обитают ближе к краю пустыни. Мы же ушли далеко оттуда.

— Теперь уж до оазиса наверняка недалеко, — сказала Балкис. В ту ночь они отправились в путь голодные.

Около полуночи были выпиты последние глотки воды. Антоний со стоном перевернул свой бурдюк, поймал на ладонь жалкие капельки и слизнул их.

Когда через час они остановились, чтобы передохнуть, Паньят достал одно из трех яблок, понюхал его и со вздохом передал спутникам.

— Возьмите, поешьте, — сказал он. — Все-таки в яблоке есть влага, и оно питательно — поможет вам пройти еще милю.

Антоний уставился на яблоко, судорожно сглотнул слюнки и, покачав головой, ответил:

— Спасибо тебе, добрый друг Паньят, но я не могу взять это яблоко. Тебе его аромат будет нужен еще долго.

— Я тоже не могу взять его, — сказала Балкис, не отрывая глаз от соблазнительного плода. — Твое здоровье и жизнь для нас гораздо важнее еды. Без тебя мы окончательно заблудимся посреди этой пустыни.

Паньят расстроился, но все же с явным облегчением убрал яблоко в карман.

— Придется идти еще одну ночь до следующего оазиса, — предупредил он. — Я потерял счет времени. Не могу понять, как быстро мы идем.

Еще бы! Ведь они еле передвигали ногами. Балкис казалось, будто она одолевает крутой подъем — а они шли по ровному песку. Антоний тяжело налегал на посох. Его загорелое лицо осунулось и побледнело. Они шли и шли вперед, забыв о том, куда идут и зачем, и думали только о том, что нужно поднимать и опускать ноги, и следовать за Паньятом. А тот шел ровно, расправив плечи, и только время от времени нюхал яблоко. Но вскоре и он начал проявлять признаки усталости, стал припадать на посох. Было заметно, что он чувствует себя виноватым, хотя его спутники и уверяли его, что ему не в чем себя винить.

Но хотя Паньят и предупредил Балкис и Антония о том, что им, вероятно, и пятую ночь придется провести в дороге, на рассвете они увидели на горизонте стройные силуэты пальм.