Отбор не приговор - Наталья Самсонова

Яркий румянец помешал леди Шан Нейрин принять независимый вид. Лима лающе рассмеялась и прошептала:

— Все будет хорошо. Родите мне девочку, я буду ее баловать. И мальчика — научу его правильно охранять семью. А то вечно у людей то долг, то честь, то благородство, а семья хорошо, если четвертая в списке.

Лотанари не нашлась что возразить и отшутилась:

— Тебе просто надо подвинуть ректора Нерисской Академии. И сможешь воспитать людей правильно. Ну, не всех, но какую-то часть.

На это предложение лисица только заинтересованно хмыкнула и ничего не ответила.

А в комнате Лоту поджидал сюрприз: на столе лежал надежно зачарованный почтовый тубус. Лотанари сразу же узнала личную печать отца и, не сдержав радостного возгласа, подскочила к столу.

— Ты открывать-то его будешь? — поддела подругу лисица.

— Сейчас, да, — кивнула леди Шан Нейрин и украдкой стерла слезы. — Просто…

— Я понимаю, — мягко кивнула Лимаатрис.

Сломав печать, Лота уколола указательный палец о специальную крохотную иголочку. Через мгновение тубус раскрылся и из него вылетел скрученный пергамент.

— " Моя горячо любимая покойная дочь", — со смешком зачитала Лота, — "огромное тебе спасибо за устройство моего досуга". Досуга?

Принцесса с сомнением посмотрела на лисицу, та ответила таким же недоуменным взглядом и предположила:

— Может, он про ремонт в башне? Читай дальше.

Откашлявшись, Лота продолжила:

— "Мало мне было пьющего главного садовника и студентов, что как насекомые расползлись по всему замку! Конечно, я и сам совершил глупость — вернул твою мать и твою сестру в замок раньше времени. Но я же не знал, как жестоко ты поступила со своим отцом и старшим братом. За эти дни твоя сестра и твоя мать довели меня до продолжительных мигреней. Они рыдают, требуют то твоего возвращения, то отсылки Талорины к тебе. Твоя венценосная мать пытается изменить законы Нериса в том, что касается службы старшей принцессы. На это было забавно посмотреть первые три дня. Потом это стало раздражать, и женская часть нашей осиротевшей семьи вновь отправилась в изгнание".

— Изгнание? — восхитилась Лимаатрис.

— Изгнание — зачеркнуто, дальше написано "дальнее поместье", — пояснила Лота. — "Самое обидное, что угрозы выдать ее за Акоханара замуж больше не работают — он дипломатично отказался от жены нерисской крови. Официально — потому что ей будет не выжить в тяжелых условиях. А вот наши шпионы донесли, что Акоханар отреагировал так: Я что, дурак, что ли?"

— Ну да, воспитывать принцессу кнутом не позволит дипломатия, — покивала Лима. — А слов она не понимает, далеко не факт, что сможет выносить от пустынника ребенка. А если выносит, то ребенок может не унаследовать магию отца и придется делать следующего. В итоге он поймет, что проще завести себе сильную пустынницу в качестве любовницы и услать нерисскую жену к дрархам. Что плохо скажется на дипломатических отношениях.

Лота согласно кивнула, слова Лимы полностью отражали мысли принцессы.

— "Ректор передает тебе привет и огромную благодарность…"

Тут Лота зашлась смехом и не сразу смогла объяснить негодующей подруге приступ своего веселья.

— Я гроб завещала Академии. Вместе с денежной суммой с моего счета, — пояснила Лотанари и утерла выступившие слезы. — При Академии же есть музей, помнишь? Там всякие пакости, которые вытворяют студенты. Неправильно созданные химеры, чучела редких тварей. Подарки Академии от уже выпустившихся студентов — там же негласное соревнование идет.

— И? — нетерпеливо заерзала Лимаатрис.

— И я завещала Академии свой гроб, — повторила Лота, — вместе с восковой фигурой.

— Своей?! — поразилась Лимаатрис.

— Не-а. С фигурой неизвестного человека, который похож на Светлого Отца как ближайший родственник. И этот ближайший родственник одет в непонятную одежду, которая очень похожа на жреческое одеяние Светлого Отца.

Лимаатрис расхохоталась, а после с огорчением произнесла:

— Жаль, если гроб уберут.

— С чего бы? Религия непопулярна среди магов — это раз. Фигура не копия Светлого — это два. Одежда похожа, но не хламида — это три. Так что Светлый Отец может только зубами скрежетать.

— Думаешь, он долго будет скрежетать?

Отложив письмо, Лота с мягкой улыбкой произнесла:

— Я все-таки принцесса, старшая принцесса Нериса, что бы ни вытворил этот… жрец. И волей-неволей я нахваталась всяких… ухваток. Я наблюдала за отцом и братом, за тем, как брата обучали воздействовать на придворных. Отсюда и мое решение, которое выглядит как злая шутка обиженной принцессы. А все это ради того, чтобы мое отпевание не подернулось дымкой забвения. Так или иначе, а мое отпевание забыли бы, оно было бы вытеснено новыми впечатлениями. Но! Но гроб с храмовником в академическом музее — это не забудет никто. Это будет обсуждаться, история обрастет деталями. Люди будут помнить о его поступке. Будут примерять ситуацию на себя. Оценивать, что даже королю пришлось уступить. Этот гроб не похоронит жречество, но подмочит его репутацию. Остальное сделает отец. Я уверена, что эту пощечину папа не простит. Дело ведь не только в одном-единственном Светлом Отце. Все они, жрецы, зарвались.

Замолчав, Лота перевела дух. Она и не задумывалась раньше о том, насколько сильна ее обида на жрецов Четверых.

— Читай дальше, — помолчав, велела Лимаатрис.

— Ха. Ха. Ха, — медленно произнесла Лота. — А вот и начало конца жреческого всесилия. "Светлый Отец решил скрыться в отдаленном ските. Ищет просветления. Даже этому письму я не могу доверить всего, так что поговори с Повелителем. Я попросил его объяснить тебе всю суть нашей аферы. Помилуй Четверо, Лота, твой отец аферист. Но как иначе? Если честным путем справедливость невозможно восстановить?"

— Светлый дурак, — припечатала Лимаатрис. — Ему не стоило отпевать тебя.

— Он был уверен, что под ним резвый конь. А на деле он купил себе квелую клячу, — задумчиво произнесла Лотанари. — Однако я не могу понять: как мне получить обещанные объяснения? Бежать следом за Повелителем? Хватать его за рукав и затаскивать в темный угол?

— Последнее точно не надо — Идрис не поймет, — хмыкнула Лимаатрис.

Лота пробежала глазами последние строки и подняла на подругу ошарашенный взгляд:

— Ой. Папа отослал мне коня. И куда я его поставлю?

Лимаатрис задумчиво оглядела светлую гостиную и пожала плечами:

— Креслом не поделюсь, но вон тот шкаф можно выкинуть.

— Это буфет, — бездумно поправила ее Лота.

— В буфете должна быть еда. Там же одни пустые чашки, — фыркнула лисица. — Так что мы однозначно может выкинуть эту бесполезную вещь.

— Лима, я серьезно.