Жена дракона - Галина Чередий

Через час они уже уверенно и без лишнего шума продвигались в чахлом лесу, чудом выживавшем на этой бесплодной земле. Постепенно даже редкая растительность сошла на нет, и бледная почва сменилась полностью белоснежным камнем. Под лучами яркого светила каменистая земля под ногами стала напоминать большие пласты соли или кварца, мутновато-белесые отблески отражались то тут, то там, напрягая зрение и мешая концентрации.

Безусловно, этот пейзаж мог претендовать на некую странную красоту, если отбросить в сторону всю ту безжизненность, что довлела над этой стерильной белизной и блеском граней.

Как только закончились последние уродливые деревья, Ари стал то и дело оглядываться с напряженным вниманием по сторонам, и с каждым пройденным шагом казалось, что напряжение, которое буквально излучало его мощное тело, только росло. Никто уже давно не пытался болтать или шутить – все превратились в слух и зрение, наполненные ожиданием любых экстремальных ситуаций.

Кариба понимала, что Раэм и Кириш сейчас находятся в своей стихии. Они словно преобразились: собравшись и ощетинившись в ожидании любого сюрприза, что способен им преподнести внешний мир, они превратились в два идеальных боевых организма, поражающих синхронностью и угрожающей красотой. Разумом осознавая, что ей не стоит отвлекаться и глупо пялиться, то и дело ловила себя на том, что, едва огромное, но поразительно гибкое и словно невесомое тело ее мужа попадало в поле ее зрения, она совершенно терялась и только и могла, что жадно следить за плавной текучестью его скупых, но идеальных движений.

Ее память услужливо подкидывала то, что сама успела усвоить из уроков по боевому мастерству, тогда давно, в прошлой жизни, пока она тренировалась в замке отца, и тех , что преподал ей сам супруг. Но наблюдая сейчас, как передвигаются эти два закаленных в реальных, а не тренировочных, как у нее, поединках мужчины, она со стыдом понимала, что Раэм всегда на все сто процентов поддавался ей. Потакал, чтобы угодить ее болезненному самолюбию, играл с ней, словно с избалованным ребенком, в поддавки, причем так мастерски, что пару раз она действительно верила, что в тяжелом и хитроумном поединке почти победила самого Раэма Дараисского. Глупая девчонка! Этот мужчина был настолько искусен в бою, что даже без труда позволил ей возомнить себя победительницей.

Кариба испытывала странную смесь злости и восхищения, и острое желание высказать мужу все, что она думает о его притворстве во время их давнишних тренировок, но сейчас было не место и не время, и поэтому она посильней стиснула большой боевой кинжал, что Раэм вручил ей для самозащиты, и, сцепив зубы, шагала как можно легче и тише в окружении мужчин.

Вскоре небольшие пласты белоснежного камня превратились в одну совершенно плоскую и гладкую поверхность.

– Мы практически на месте, – глухо пробормотал Ари, и Раэм издал тихий рык, сигнализирующий, что они полностью готовы.

Светило уже стояло высоко, нещадно раскаляя безжизненную твердь под ногами. Несмотря на свою схожесть с глыбами льда, камень под ними дышал жаром и делал дальнейшее продвижение далеко не комфортным.

Кариба, отвыкшая от высоких температур, а возможно, просто еще не полностью восстановившаяся после последних приключений, старательно скрывала тяжкое дыхание, чтобы не оттягивать на себя внимание мужчин.

Ари издал нечто среднее между шипением и свистом, призванное, видимо, заставить всех сосредоточиться. Женщина напрягла уставшие от ослепительной белизны глаза. Впереди по правую руку виднелись множество сероватых провалов в вертикальной скале, бывших, судя по всему, теми самыми входами в жилые пещеры мантикоров. Из-за многих лет использования входов, стены и поверхность перед ними казались словно полированными и тускло отблескивали в лучах светила, как настоящий лед. Совершенство этой ослепительной белизны нарушало яркое большое красно-коричневое пятно цвета – издали большая группа замерших в напряженном ожидании мантикоров в обеих ипостасях напоминала огромную отметину ржавчины на белоснежном полотне.

Стоило им подойти поближе, и Карибе эти застывшие существа стали больше напоминать готовых к бегству оленей, на которых она охотилась в драконьем облике, а малыши, что в звериной форме будто только и ждали повода ринуться в бегство, больше всего походили на больших рыжих мохнатых бабочек. Чуть ближе, словно последняя отчаянная линия обороны, стояли мужчины и сверлили их тяжелыми, недружелюбными взглядами. Кариба подняла руку и, взмахнув, сказала: