Маршал Советского Союза - Михаил Ланцов

– Все предельно просто, товарищ Молотов, – начал развернутый ответ Тухачевский. – Проблема дизелестроения на текущий момент упирается в ряд крайне сложно решаемых задач. Например, материаловедение. Без новых сталей и конструктивных решений хорошего дизеля не получится. Я бы не стал на них делать ставку в ближайшие три-четыре года минимум. Дизельные двигатели – это крайне важный, но долгосрочный проект. Безусловно, можно уже сейчас сделать дизельный двигатель. И даже массово. Это не проблема. Проблемой станет то, каким выйдет новый двигатель. А он окажется в три, а то и в четыре раза более дорогостоящим силовым агрегатом, нежели бензиновый, да еще с крайне низкой живучестью. То есть, сделав ставку на дизель сейчас, мы получим перегиб ради идеи, в то время как через пять-десять лет, нам, безусловно, нужно будет перевести все наши танки на дизеля, так как они намного лучше подходят для этих целей. Но нормальные дизеля. Хорошие. Качественные. А не те сырые поделки, которые мы можем создавать сейчас. Именно по этой причине для нового танка в НИИ двигателестроения сейчас заканчивают разрабатывать оппозитный двенадцатицилиндровый бензиновый двигатель. С ним мы можем уже в начале 1939 года наладить массовое производство новых танков.

– И какова оценочная стоимость этого танка? – спросил Каганович.

– С бензиновым двигателем – шестьсот тысяч, с дизелем – восемьсот пятьдесят[59]. Само собой, отладив производство и технологии, мы сможем снизить стоимость. На треть. Может быть, вполовину.

– Поразительно! – воскликнул Молотов. – Вы предлагаете запустить в производство танк, который стоит дороже Т-26 в восемь раз? Это же колоссальные затраты! Мы попросту не сможем заменить наш танковый парк новыми машинами в разумные сроки.

– И действительно, – продолжил мысль Молотова Сталин, – вы хотите оставить Советский Союз без танков?

– Никак нет, товарищ Сталин. Скорее наоборот.

– Тогда объясните свою позицию.

– Опыт Испанской кампании показал, что танк танку рознь. Причем большая. И такие качества, как толщина лобовой брони и калибр пушки, не являются определяющими качествами этой, безусловно, сложной боевой машины. Опыт боев показал, что старая философия применения танка, которая родилась в ходе Империалистической войны, оказалась чрезвычайно расточительной. Как в те времена смотрели на танк? Как на реинкарнацию кирасир – тяжелой кавалерии, способной лобовым ударом сминать противника. Под это все и выстраивалось – лобовая атака развернутым строем. Но танки – это не кавалерия. Они есть принципиально новый тип боевой техники с уникальной тактикой и стратегией применения. Конечно, мы можем пытаться применять их и дальше по старинке, но в этом случае мы понесем огромные потери в ресурсах и людях, потому что лобовая атака очень уязвима. Чрезвычайно уязвима. Испания показала, что если ставить по одному ПТО на двести метров фронта, то прорвать такую оборону танковым полком, а то и бригадой – дело самоубийственное. Возможно, конечно, но потери будут просто несоизмеримы. И это если организовывать оборону в лоб. По-простому. Если же ставить средства ПТО таким образом, чтобы они обеспечивали фланкирующий огонь позиций и взаимное прикрытие, то… – Тухачевский грустно усмехнулся. – Поэтому я и предлагаю создавать танки под их профильную концепцию применения, которая известна в Германии с начала XX века. Известна и активно разрабатывается. По-русски ее можно назвать «стратегией непрямых действий». Не вдаваясь в подробности самой стратегии, скажу, что танк в этом ключе не получается чем-то самодостаточным. Нет. Напротив, он может раскрыться, только действуя в составе смешанных, гармоничных подразделений в качестве ядра, вокруг которого разворачивается весь строй: пехота, самоходная артиллерия и прочее. Танк в таком боевом построении становится совсем другим, нежели нам раньше казалось. Его массовый выпуск становится не столь уж и важным, так как их оказывается просто не нужно много. Ведь танковая часть, в которой основной ударной частью являлись танки, просто не будет существовать. На ее месте вырастет механизированное подразделение, в котором танк – всего лишь элемент. А на ведущие позиции по массовости выйдут куда более простые и дешевые самоходные артиллерийские и зенитные установки, грузовики, бронетранспортеры, мотоциклы, тягачи и прочие сопутствующие силы.

– Почему в таком случае мы должны основываться не на танке БТ-7, а запускать в производство столь дорогой танк? В три раза более дорогой? Допустим, Т-26 действительно уже устарел, но ведь БТ-7 вполне современная машина, способная решать все поставленные перед ним задачи.

– БТ-7, как и вся их линейка, был разработан в соответствии с кавалерийской философией времен Империалистической войны. Он не сможет справиться с поставленными перед ним задачами в рамках стратегии непрямых действий. Для этого, во-первых, новый танк должен обладать орудием достаточного калибра, чтобы не только обеспечивать достаточное бронебойное действие снаряда, но и фугасное, так как ему придется действовать в том числе и по пехоте противника. Я даже считаю, что пехота станет куда более важным врагом, чем танки, но и ими нельзя пренебрегать. То есть сорокапятимиллиметрового орудия БТ-7 не хватит, как и «окурка», то есть короткоствольной полковой пушки, а его конструкция такова, что поставить на него хоть что-то серьезное просто не получится. База слишком слабенькая. Во-вторых, это удобство управления. Важнейшим качеством танка является не столько толщина брони и пушка, сколько умение раньше заметить противника и среагировать по ситуации. Бои лоб в лоб по ровному открытому полю в ясную погоду бывают крайне редко и нежелательны с практической точки зрения. Основной вал боев начинается внезапно в самых разных условиях и ситуациях. И от того, насколько быстро противник будет замечен и насколько быстро о его местонахождении узнают остальные, зачастую зависит не только победа, но и выживание. Мы можем делать много танков. Дешевых. Технологичных. Но если в них не будет достаточно удобных и эффективных средств наблюдения и связи, толку от этих железок окажется немного. А ведь к качеству наблюдения за полем боя относится не только наличие технических средств, но и высвобождение командира танка для управления боем за счет снятия с него иных задач…

– По вашим словам, – перебил его Сталин, – у нас сейчас нету подходящего танка для современной войны.

– Нету, товарищ Сталин, – подтвердил его предположение Тухачевский. – Я описал только два нюанса. Но на самом деле их намного больше. При том подходе, который мы продвигали раньше, Советский Союз, безусловно, сможет победить Германию. Но в этом случае эта победа станет пирровой. И если после нашего разгрома Германии против нас выступят остальные буржуазные страны Европы, мы, скорее всего, погибнем. Несколько лет тяжелейшей войны, при классическом подходе времен Империалистической, не только выбьют у нас десять, а то и несколько десятков миллионов населения, но и так подорвут нашу промышленность, что…

– Договаривайте, товарищ Тухачевский, – спокойно произнес Сталин.