Апостолы Феникса - Линн Шоулз

— Тут есть несколько чашек, — Флорес кивнул на стенной шкаф над старой фарфоровой раковиной.

Доставая разномастные чашки, Сенека оглядела небогатую обстановку хижины. Дом состоял из двух комнат, сидя в одной, они через приоткрытую дверь видели другую — спальню. Пол из потемневших от времени досок, возле раковины стол с металлическими ножками и пластиковой столешницей с желтыми маргаритками. Четыре металлических складных стула, иззубренных и ржавых. Стены покрыты плотной плетенкой из соломы, похожей на пеньковую ткань, и украшены изображениями тропических птиц и цветов. Посередине комнаты лицом к окну с видом на лужайку и далекие джунгли, стояло виниловое кресло. На столе рядом с ним пепельница из морской ракушки, в ней — гора окурков. Еще на столе стоял старый пластмассовый радиоприемник на батарейках.

Сенека поставила чашки на стол. Когда она села, Флорес открыл бутылку и налил на дюйм в каждую чашку. Поднял свою.

— За ваш приезд. Надеюсь, смогу дать вам всю нужную информацию.

Они чокнулись чашками. Алкоголь обжег Сенеке рот и перехватил дыхание. Она поперхнулась кашлем, затем проглотила.

— Ох, не для кротких сердцем. — Она вытерла губы тыльной стороной ладони.

Флорес осушил чашку и со стуком поставил на стол. Кажется, секо проняло и профессора. Он закашлялся.

— Так чего вы хотите?

— Вы помните своего студента — Даниеля Берналя?

Флорес как будто секунду обдумывал вопрос.

— Конечно. Даниель был одним из самых многообещающих самородков. Природный талант. Как он?

Сенека думала, что сумеет ответить на вопрос без запинки. Ей это почти удалось.

— Он… он умер, профессор Флорес.

— Правда? Печально это слышать. Его смерть будет, без сомнения, большой потерей для археологии. — Флорес отставил свою чашку, показывая, что больше не пьет, но Мэтту и Сенеке предложил. Они отказались.

— Что с ним случилось?

Она подумала, что он реагирует как-то холодно, на грани равнодушия. Со слов Даниеля у нее сложилось впечатление, что они с Флоресом дружили, и письма, которые она читала, свидетельствовали о том же.

— Мы с ним были помолвлены и собирались пожениться. Он был на раскопках гробницы Монтесумы в Мехико, и я должна была написать об этом статью. Произошел взрыв, видимо, террористический акт. Даниель и вся его команда погибли.

— Террористы? — он откинулся на спинку стула, его взгляд уперся в потолок. — Убили археологов? Это тревожно. — Он опять посмотрел на Сенеку. — Я сожалею о вашей потере. Как давно это случилось?

Флорес говорил по-прежнему сухо и отстраненно. Никакого эмоционального отклика на смерть друга.

— Несколько недель назад. — Она почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы, но сдержала их.

Флорес покачал головой.

— Теперь я припоминаю, что слышал по радио о взрыве в Мехико. Так какое это имеет отношение ко мне?

— Мы расследуем серию ограблений могил, произошедших за последние два года, — сказал Мэтт. — Были похищены останки многих известных исторических деятелей. Во многих случаях, включая и могилу Монтесумы, погребальные ценности остались на месте, похитили только останки.

— Мы пытаемся найти, что связывает эти ограбления между собой, чтобы понять, кто это сделал, — добавила Сенека. — И, самое главное, чтобы ответить на вопрос, зачем похищают останки. Нам посоветовали приехать к вам, потому что Эль Ягуар может знать, что все это означает.

— Вам посоветовали? — Флорес улыбнулся. — Похоже, у меня репутация всезнайки. Кто вам это посоветовал?

— Мы не знаем, — ответила Сенека. — Нам сказали только, что мы можем получить ответ у Эль Ягуара, живущего в джунглях. Мы связались с вашим университетом и узнали, что вы вышли на пенсию и живете здесь.

— Кстати, а почему вы здесь живете? — спросил Мэтт. — Если вы не против такого вопроса.

— Одиночество. Мне нравится жить в уединении.

— Что ж, тогда вы выбрали подходящее место, — беззаботно рассмеялся Мэтт, оглядывая комнату.

Сенека не могла избавиться от чувства, что здесь что-то не так, но не могла понять что. Она поднялась.

— Профессор Флорес, мы долго плыли на лодке, и мне нужно в туалет.

Он показал взглядом на спальню.

— Там.

Она подхватила рюкзачок и вошла в спальню, закрыв за собой дверь. Большую часть комнатенки занимала односпальная кровать. Как и в главной комнате, стены были украшены изображениями цветов, птиц и еще какой-то островной живности. В углу был старомодный унитаз с бачком над головой. Она стянула джинсы и присела на сиденье. Закончив свои дела, осмотрелась. Один угол занимали рыболовные снасти и десятка два удочек. У дальней стены стоял старый сундук, а у двери — простой комод, ящики выдвинуты, сверху навалены книги.

Вдруг что-то привлекло ее внимание — на простыне, свисающей из-под армейского зеленого одеяла, которым была застелена кровать, виднелось красное пятно. Она потянула цепь на бачке и подошла к кровати. Осторожно подняв одеяло, она чуть не вскрикнула — по простыне расползалось огромное кровавое пятно. В то же мгновение она поняла, что скребло ее изнутри с того момента, как перед хижиной возник чернокожий. Даниель говорил, вспомнила она, что его учитель, выходя из помещения, всегда надевал широкополую шляпу и рубашку с длинным рукавом. У него был рак кожи, и он всегда старался защитить свою нежную светлую кожу от солнца.

Профессор Роберто Флорес не был чернокожим.