Апостолы Феникса - Линн Шоулз

— Мэтт, — выпалила она. — Ты не поверишь! — Задыхаясь, едва в состоянии говорить, она остановилась и направила фонарик в сторону главного здания, с надписью « Penitenciaria»над входом.

— Во что не поверю?

Она покачала головой и добавила, тяжело дыша.

— Я просто обалдела.

— Да что такое?

— Пошли! — Не дожидаясь его, она энергично зашагала к ближайшему зданию футах в ста от края дороги.

— Ты не хочешь ответить?

— Нет, я лучше покажу.

Она прошла по заросшей пешеходной дорожке вдоль фасада и приблизилась к длинной стене. Направив на нее луч фонарика, она сказала.

— Помнишь граффити, которое мы видели днем с дороги?

— Ты имеешь в виду большое сердце и портрет Иисуса?

— Смотри.

Она осветила лицо Христа и опустила луч ниже. Под портретом была нарисована вьющаяся желтая лента, на ней слова: « Usted debe destruir el velo por el fuego».

Сенека обернулась к Мэтту, ее глаза были широко раскрыты.

— Ты можешь в это поверить?

— Ты же знаешь, что я не читаю по-испански. Что это значит?

— Это значит: «Спали сей плат огнем».

Мэтт отступил на шаг.

— Ты шутишь. — Он всмотрелся в выцветшие буквы. Рисунок обветшал, местами осыпался от ветра. Он явно был здесь уже давно. — Что ж, может быть, это поговорка? Или цитата, имеющая особое значение для католиков. Католицизм — господствующая религия и во Франции, и в Панаме.

Она посмотрела на него.

— Но в туннеле надпись была по-английски.

Она права. Но, может быть, все же простое совпадение? Почему по-английски, если писал французский католик? Странно, конечно, хотя особо беспокоиться не о чем.

— Интересно, о каком плате идет речь?

— Я в шоке. Ты понимаешь, что мы дважды наткнулись на одну и ту же фразу? И оба раза, когда нам угрожала опасность.

— Согласен, это потрясающе, но не более необычно, чем в двух разных местах увидеть желтый смайлик. Не думаю, что это и в самом деле что-то значит.

— Вот это интересно. Обычно мне нужны доказательства, а ты — как бы парень, который поверит хоть в НЛО, хоть в снежного человека. А теперь я показываю тебе самое странное совпадение в жизни, а ты отмахиваешься, мол, это не более чем смайлик? Я никогда тебя не пойму, Мэтт Эверхарт.

— Да, конечно, немного странно. Но только сейчас нам нужно бежать в хижину Флореса, дождаться утра, пойти на пляж, встретиться с капитаном Мали-Мали и забыть этот остров, как страшный сон. А туманные религиозные изречения должны волновать нас в последнюю очередь.

— Отлично. — Сенека обошла его и направилась назад по дороге, которой они пришли. Мэтт догнал ее возле тачки, где она остановилась, поджидая его. Не сказав ни слова, она пошла к хижине, и Мэтт, бросив последний взгляд на кладбище, последовал за ней.

Оставшийся путь они прошли в молчании. Насекомые бросались в лучи их фонариков, как пилоты-камикадзе.

Дойдя до хижины Флореса, Сенека сказала:

— Пожалуй, я не буду заходить внутрь.

— Я понимаю, но если ты останешься здесь, тебя съедят заживо.

Она с явной неохотой открыла дверь и вошла.

— Как ты думаешь, что Флорес использовал для освещения?

— Помню, я видел масляную лампу. — Он посветил на стол рядом с раковиной. Там действительно была лампа и коробка спичек. Несколько секунд спустя она засветилась теплым желтым светом.

Мэтт понимал, что Сенеку обидело его невнимание к надписи. Но эта надпись хотя бы отвлекла ее от убийства. Он смотрел на нее в мягком свете лампы, на медные пряди волос, упавшие на лицо. Откинув волосы, она прошлась по комнатам, осматривая вещи Флореса. Руки она скрестила, стараясь ни к чему не прикасаться, как в музее. Наконец она повернулась лицом к Мэтту.

— На что ты смотришь?

— Прости. Я просто восхищался твоей храбростью. Такой ситуации никому бы не пожелал.

Она потерла руки.

— У меня такое чувство, будто кожа в огне. Все ужасно, и я ничего не могу с этим сделать, и бежать некуда. Как будто мы застряли на темной стороне Луны.

— Надо только переждать ночь. Завтра уедем.

— Придется что-то об этом рассказать. Нельзя просто убить человека и уйти. Может, оставить записку, объяснить, что произошло?

— Кому? Здесь нет властей, только несколько островитян, и они не жаждут привлекать внимание ни к себе, ни к этому месту. О Флоресе говорят, что он скрывается в джунглях. Если кто-нибудь будет его искать и не найдет, то подумает именно это. И никто не знает, что мы здесь были.

— Капитан Мали-Мали знает.

— Верно, но он не знает наших имен. Мы скажем ему правду — Флореса здесь не оказалось.

Сенека, обхватив себя руками за плечи, смотрела на Мэтта. Наконец неохотно кивнула.

— Пожалуй.

— Сенека, это была самооборона. Он хотел убить тебя… нас.

Несколько секунд она молчала, но потом, казалось, слегка расслабилась, как будто ее беспокойство частично испарилось.

— Надо решить, как будем располагаться спать.

— Давай посмотрим, были ли у него простыни на смену. Ты можешь занять постель, а я устроюсь здесь.

— Нет уж, есть там чистые простыни или нет, матрас-то в крови.

— Тогда бери кресло, а я найду что-нибудь, чтобы соорудить постель на полу, — Мэтт раскрыл в спальне дверь кладовки.

Осмотрев немногочисленную одежду на вешалке, Сенека констатировала:

— Да, Флорес не старался заявить о себе в мире моды.

Мэтт вытащил с антресолей легкое одеяло.

Она принюхалась.

— Пахнет плесенью.

Мэтт развернул одеяло, помахал им в воздухе, потом сложил втрое по длине.

— Пойдет.

Они уселись на свои импровизированные постели, Мэтт потушил лампу и лег, глядя в темноту комнаты и слушая проникающие внутрь звуки джунглей. Он долго лежал без сна и знал, что Сенека тоже не спит: она металась и ворочалась. Хотя она и обходила эту тему, он понимал, как на нее подействовало то, что она убила человека. И заглянула в собственную могилу.

— Мы опаздываем, — сказал Мэтт. Они шли на встречу с капитаном и как раз проходили мимо тюрьмы. Солнце уже перевалило за полдень.

— Мали-Мали подождет. Он же не городской автобус, у него нет расписания. — Она повернулась к Мэтту лицом и пошла задом наперед. — Кроме того, это займет всего секунду. — Она остановилась и вытащила из рюкзака маленький фотоаппарат. — Пойдем. Почему ты не хочешь взглянуть еще раз? Боишься, что она превратилась в смайлик? — Она перешла на более официальный тон. — Я думаю, это важно. Это не похоже на простое совпадение. Кто-то хочет нас убить, Мэтт, нельзя упускать ничего.