Время инверсий - Ольга Онойко

– Минус Великий и минус маг первого уровня… Сколько у них первых остается?

– Трое, а если считать Бернацкую, то и четверо.

– Все равно мы слабее, – вздохнул Швед с сожалением. – Правда, если фон Киссель действительно уйдет, это уже совсем другая песня начнется.

– А если еще выудить из Рады Ираклия…

Швед только фыркнул в ответ – последнее было заведомо нереальным.

– В любом случае нам такая отставка в плюс. Хотя хорошо бы понять истинные причины, – задумчиво протянул Ефим. – Равновесие равновесием, но чаще такими лозунгами всего лишь прикрывают разнообразные интрижки.

– А ты Веремеева этого знаешь? – поинтересовался Швед.

– Более-менее, – кивнул Ефим.

– И как он?

– Да ты и сам, думаю, видел. Товарищ вменяемый – насколько Светлый вообще может быть вменяемым. Ну и плюс – он не намного старше нас. Как маг сильнее тебя, но уж точно между вами нет той пропасти, какая была между тобой и фон Кисселем. Кстати, помнишь Витю из земельного кадастра? До сегодняшнего дня он был помощником Веремеева, а теперь, к бабке не ходи, станет замом по оперативной. Тоже, в общем, вменяемый кадр. Прямо хоть бери и радуйся, только сглазить боязно.

– Качнулся маятник… в обратную сторону… – тихо произнес Швед. – М-да.

– Предлагаю на всякий случай не расслабляться.

– Не дождетесь… – хмыкнул Швед и осекся: мелодично тренькнул стационарный телефон. Ниночка за стеной ответила на звонок, хотя «полог» это услышать, естественно, не позволял. А через секунду ожил селектор и Ниночкиным значительным голосом сообщил: «Завулон!»

Швед секунду помедлил, а затем резким движением снял трубку.

– Слушаю!

– Здорово, кадет! – жизнерадостно поздоровался Завулон. – Директиву прочел уже?

– Прочел.

– Радуешься?

– Пока воздерживаюсь.

– Правильно делаешь, – хмыкнул Завулон. – Ну что, примешь нас с Юрой? Мы тут Бровары проезжаем.

– Можно подумать, я могу отказаться… – проворчал Швед.

Он уже понял, в какой манере может общаться с Завулоном без особой боязни наломать дров.

– Ресторан? – на всякий случай уточнил Швед. – Или, может, сауна?

– Не-не-не! Только дебаркадер! Мне там очень понравилось. А добрые люди нашептали, будто ты борщ знатный варишь.

– Борщ – это часа три, – напрягся Швед. – Да и то, если за час все удастся закупить.

– Ничего, мы не спешим, – вальяжно сказал Завулон. – Давай, действуй.

Швед положил трубку и озадаченно почесал переносицу.

– Вот же ж… – пробормотал он с чувством.

– Витя внизу, – заметил Ефим. – Звякнуть ему?

– Да смысл ему звякать, если он внизу… Пошли уже…

– Нинку с собой возьми, – посоветовал Ефим. – И еще парочку ведьмочек. Завулон любит, когда за столом эффектные девушки.

– Думаешь?

– Знаю.

У самой двери Швед остановился и задумчиво оглядел кабинет – небольшую комнату, в целом прямоугольную, но с забавным закутком в дальнем от дверей углу. Кошкин дом был богат на всякие архитектурные экзерсисы – эркер, фонарь, башенка, восточный балкончик. Все они были непарными, а дом поэтому – несимметричным, но это как раз и завораживало. Шведу больше всего приглянулась башенка, внутри которой и располагался тот самый закуток – в центре его возвышался грибообразный стол, а вдоль полукруглой стены подковой загнулся сплошной диван. Рабочий стол Шведа стоял чуть в стороне от закутка, посреди комнаты.

– Интересно, кто ему про борщ напел? – произнес Швед со вздохом.

– Да мало ли кто… – пожал плечами Ефим. – Шагрон, например. Ты его сам учил куховарить, вспомни. Или, может, московские ведьмочки. У тебя же в любых гостях первый вопрос: «Казан в доме есть?»

Швед только усмехнулся. Возразить ему было нечего: Ефим сказал чистую правду.

Уже открыв дверь, Швед спохватился, вернулся к столу, сгреб бумаги и, не сортируя, запер в сейф. Ничего там секретного не было, но лучше привыкать к порядку.

– Ну-ка, Нинель, – выйдя в приемную, велел он секретарше, – глянь в мой каталог, дальше в «кухня», и распечатай мне про борщ.

Ниночка послушно зашелестела клавиатурой ноутбука.

– Тут не рецепт, тут только список! – деловито сообщила она.

– Я в курсе, – сказал Швед. – Я его даже наизусть помню.

Тихо запел принтер. Лист со списком Швед сложил вчетверо и сунул в карман джинсов.

– Собирайся, Нинель, – вздохнул Швед. – Полагаю, ты знаешь, куда и зачем.

Ниночка дежурно улыбнулась в ответ. Она была образцовой секретаршей. И она, разумеется, знала – и куда, и зачем.

Список Швед внизу отдал посыльному и скомандовал вместе с Витей мотать на Лукьяновский рынок. А сам (точнее, не сам, а с Ефимом) сел в машину к Платону Смереке, начальнику транспортного отдела. Ведьмочек должна была захватить Ниночка, повелительница черного, как безлунная ночь, «Ауди-мини».

По дороге Швед звякнул вахтенному – сегодня дежурил боцман, Романов Анатолий Феофаныч, здоровенный и основательный дядька. Боцман заверил, что на борту все готово хоть к визиту президента, хоть к прилету марсиан. Швед хмыкнул и ехидно велел начистить картошки.

«BMW» Шагрона стоял прямо на бульварчике, напротив дебаркадера. Завулон, Юрий и Димка Рублев курили на ближайшей лавочке, а Шагрон бродил неподалеку, глазел на окрестности.

Платон припарковался на обочине – не любил он нарушать правила. Старая школа, Советский Союз.

– Я сегодня буду нужен? – справился Платон.

– Вряд ли, – ответил Швед. – Разве что завтра.

– Тогда я поеду, внуков с дачи забрать нужно. Звоните, когда понадоблюсь, подскочу тут же.

– Езжайте, – не стал возражать Швед. – Счастливо!

Смерека уехал, а Швед с Ефимом перешли на бульварчик и приблизились к гостям.

– Какими судьбами? – осторожно поинтересовался Швед, пожимая им руки.

– С инспекцией, – буркнул Завулон. – Между прочим, через неделю мне сдавать отчет по вашему Дозору. Восстановлен он или нет.

– Восстановлен, – выдохнул Швед без тени сомнений. – Теперь уже точно можно сказать: восстановлен в прежнем объеме. Патрулирование две недели как налажено, административный отдел и бухгалтерия в процессе, обучение и эксперты тоже в процессе. Неважно только с отделом спецопераций: опытных работников раз, два и обчелся.

– Наслышаны, наслышаны, – кивнул Завулон. – Ну, пойдем, что ли? Не здесь же сидеть.

Завулон обернулся и зычно позвал:

– Шагрон!

Тот оторвался от разглядывания памятника «Твиттеру», а потом быстро зашагал к трапу.