Сын архидемона - Александр Рудазов

Я схватил бластер плохо гнущимися пальцами и выстрелил. попытался выстрелить. У этой гребаной штуки не оказалось спускового крючка. Я лихорадочно ощупал ее со всех сторон в поисках какой-нибудь кнопки, рычажка, сенсора. хоть чего-нибудь! Нигде ничего не было. Словно не оружие у меня в руках, а театральный реквизит, макет, лишь внешне похожий на оружие. Не исключено, что эта штука активируется каким-нибудь особым сигналом или даже мысленной командой. но я понятия не имею, что и как нужно делать!

Похоже, даже посопротивляться толком не получится. Недолго я пробыл в новом теле. Ни Ктулху, ни Йог-Сотхотх, ни Пазузу не сумели меня убить, а теперь вот мое собственное альтер эго. Минуточку.

– Стой спокойно! – рявкнул яхцен, подволакивая ногу.

– А вот хрен тебе, шестирукий! – показал обидный жест я и задал стрекача.

Конечно, удрать все равно не получится – как только этот урод залечит раненую ножку, он снова станет молниеносным, как понос. На худой конец просто взлетит.

Но я и не пытался удрать. Я лишь добежал до своей землянки, поспешно нашел на стене место, отмеченное случайной, казалось бы, царапиной, сунул руку между жердями и выхватил. ковчежец с Пазузу. Резко развернувшись к хромающему ко мне яцхену, я выставил ковчежец вперед и приготовился его распахнуть. Яцхен резко замер. В его красных бессмысленных буркалах не было никакого выражения, но он явно оторопел.

– Стой-погоди, ты что это делаешь? – медленно спросил он, не отрывая взгляда от ковчежца.

– Сам не видишь? – пожал плечами я.

– Собираюсь выпустить Пазузу.

– Ты что, сдурел? Он же нас обоих грохнет!

– Угу. Только мне-то уже терять нечего – ты ведь меня так и так убьешь. Так уж лучше я тебя за собой утяну.

Яцхен что-то сдавленно прохрипел, явно не находя слов. Из четырех оставшихся рук выскочили когти, из-за плеча высунулось хвостовое жало, пасть медленно приоткрылась. Я взялся за крышку ковчежца, держа его на весу. Даже если эта тварь прыгнет на меня или харкнет кислотой, Пазузу я выпустить успею. Достаточно просто разжать пальцы. Кажется, яцхен тоже это понял – во всяком случае, нападать он пока что не нападал.

– Или надеешься объяснить ему, что ты – это уже не я? – ехидно спросил я.

Яцхен продолжал тупо таращиться то на меня, то на ковчежец.

– Ну что, сдохнем оба? – жизнерадостно предложил я.

А он ведь не хочет драться с Пазузу. Совсем не хочет. У него просто нет шансов. Даже если забыть о том, что сейчас эта тварь не в лучшей форме, без силы архидемона ему с Пазузу не тягаться. Я как-то раз попробовал – и у меня даже получилось, но исключительно благодаря наглому блефу. Второй раз такое не прокатит.

– Будь ты проклят! – озлобленно прохрипел яцхен, отходя назад.

Я выдохнул. Похоже, сработало. Однако ковчежец я по-прежнему держу наготове – мне ли не знать, насколько быстро может двигаться мое прежнее тело? Чуть расслаблюсь – и в шею вонзится ядовитое жало. Яцхен немного потоптался в центре поляны, дважды сплюнул кислотой, а потом ухватил за ногу полусъеденный труп Джемулана и потащил его в сторону.

– Эй, эй, ты куда это его понес? – возмутился я.

– А тебе жалко? – огрызнулся яцхен. – Я есть хочу.

К горлу подкатил комок, и я почувствовал тошноту. Уже и забыл, каково это. Сейчас главное – не сблевать. Нехорошо, конечно, отдавать Джемулана на съедение этой твари. Хоть и гад он был, а все одно такой участи не заслужил. Но с другой стороны – я его и так уже частично съел. бррм. опять мутит. Его все равно кто-нибудь съест – если не шестирукая тварь, то какие-нибудь местные падалыцики. Или попросту черви. Круговорот дерьма в природе – из земли мы восстали и в землю вернемся.

Да и вообще, мне сейчас не до защиты всяких эльфийских трупов и прочих африканских пингвинов. Я за свою шкуру трясусь. Пусть яцхен забирает его на здоровье, не хочу из за этого скандалить. К тому же, если Джемулан останется здесь, мне придется его хоронить. А у меня даже лопаты нет. Задолбаюсь яму копать.

– Приятного аппетита, – мрачно пожелал я.

Яцхен только злобно зашипел, ухватил труп нижними руками, придерживая правой средней, и замахал крыльями. Взлететь ему удалось далеко не с первой попытки. Крылья, хоть и вполне здоровые на вид, толком его не слушались – он махал ими неуверенно, как птенец, выброшенный из гнезда. У меня тоже поначалу корявенько получалось – сколько я дубов собрал, пока учился летать, просто ой.

Но в конце концов шестирукая тварь таки набрала высоту и скрылась за деревьями. Держа Пазузу наготове, я несколько минут стоял неподвижно и глядел яцхену вслед. Он не возвращался. Улетел? В самом деле улетел? Если так, это очень хорошо.

– Выпусти меня!!! – неожиданно раздался приглушенный голос. Я аж вздрогнул.

– Выпусти!!!

– Нет уж, – повертел ковчежец я.

– Ты мне еще пригодишься.

– Для чего? – взревел Пазузу.

– А вдруг мне скучно станет? У меня теперь ни одного собеседника не осталось – так хоть с тобой поболтаю. Человеку ведь нужно время от времени с кем-то общаться, верно?

Хотя Пазузу мне действительно жизненно необходим. Мое прежнее тело все еще где-то поблизости. У него больше нет Рабана с энгахским Словом и нет способностей архидемона – он не может перемещаться между мирами. И я не могу. Так что мы с ним заперты на одной планете – и для того, чтобы свалить отсюда, ему нужно меня сожрать. Почему-то у меня такое чувство, что он еще вернется.

Я сунул Пазузу в карман. и рука замерла. Не веря своему счастью, я извлек на свет портсигар и зажигалку. Ну, не совсем зажигалку, но какую-то финтифлюшку наподобие – нажимаешь кнопочку, горит огонек.

Сигареты. Твою мать, у меня есть сигареты! У меня есть сигареты. и у меня есть легкие! Я сейчас буду курить!

Вернувшись в землянку, я улегся на устланные травой нары, зажег первую сигарету и с наслаждением затянулся. Ох, какой же кайф. Вот чего мне не хватало все это время.

– Слушай, Рабан. – машинально произнес я.

Произнес – и запнулся. Совсем забыл, что Рабана со мной больше нет. Жаль.

А с другой стороны – моя голова теперь только моя. Мои мысли теперь только мои. Эти тридцать три сигареты принадлежат только мне одному. И у меня

впереди целая вечность, чтобы лежать, курить и наслаждаться тишиной.