Идеальное искажение - Кристина Александрова

Обратно ехали молча – на полную громкость играла музыка, выбранная Димой. Мне, разумеется, досталось сиденье рядом с водителем, но в то мгновение я могла только радоваться этому – даже представить боюсь, каково там, сзади, рядом с грохочущими колонками. Извилистая дорожка длинной серой рекой петляла между деревьев, до трассы оставалось недолго. Мне хотелось поговорить о чём-нибудь с Димой, чтобы отвлечься от мысли о том, как там хорошо парочкам на заднем сиденье, но он выглядел таким напряжённым и сосредоточенным, что я сочла за лучшее промолчать.

Мне нужно было срочно увидеться с Магдаленой. Когда вернусь домой – всё брошу, соберу вещи и поеду в Саратов. Она снимала там квартиру с соседкой, потому что мест в общежитии при университете катастрофически не хватало, училась на заочном и работала продавщицей в магазине униформы. Поэтому, кстати, нередко заводила романы со студентами-медиками и молодыми офицерами – они чаще всего заходили в её магазин…

За этими мыслями я едва не упустила момент, когда мы выехали из леса. Автомобиль уже ехал по трассе в тот момент, когда на дорогу вылетел олень. Дима успел среагировать – вывернул руль влево, ушёл от столкновения. Я не успела понять, что произошло, как всё вокруг, заглушая музыку, заполнил гудок. На нас нёсся Камаз.

С заднего сидения послышались крики. Я зажмурилась. Послышался глухой удар, машину тряхнуло, понесло. Что произошло дальше – я до сих пор не знаю, моя реальность просто растворилась в невесомой тьме, отказываясь отзываться на происходящее. Последним, что я запомнила, был новый глухой удар и длинный гудок, заполняющий собой всё пространство и время вокруг меня…

Это уже не было сном; скорее, навязчивое видение, крутящееся в голове, как надоедливая песня из рекламы. Я открыла глаза и снова увидела своего двойника, красный занавес и своды помещения, похожие на зал театра. Что интересно, на этот раз в поле зрения попала сложная конструкция, на которой держались висячие декорации и освещение, понятия не имею, как она называется.

Хотя это был мой сон, я здесь была не больше, чем одним из персонажей. Я не подчинялась самой себе, и даже то, что я дышала или пыталась подняться, было подчинено общему сценарию, а не моим желаниям. Я впервые испытывала что-то подобное.

Мой двойник с сожалением смотрел на меня. Краем глаза я видела, что она держала в руках осколок.

– Там был Камаз, – выдохнула я.

Она кивнула, опустила взгляд. Рука с осколком тоже опустилась, миг – и справа, чуть ниже груди, меня затопила острая боль, как будто этот осколок вонзился в меня. Я застонала.

– Тише, – мягко сказала двойник. – Собирать себя по осколкам всегда больно.

– Чего?..

Она протянула руку, накрыла пальцами мои губы, покачала головой.

– Это сейчас неважно, – тихо сказала она. – Важно другое. Тебе надо остановиться. Осмотреться по сторонам. Понять, чего ты хочешь и как далеко ты готова зайти.

Я дёрнулась, попыталась подняться. Двойник сжала мои плечи.

– Слушай внимательно, – быстро заговорила она. – Тебе нужно научиться унисону, чем быстрее – тем лучше. Всё случилось только потому, что ты непоследовательна в своих желаниях. Чем дальше ты будешь заходить, тем хуже будут последствия. И…

– Яна!

Двойник оглянулась. Голос был мужской, шёл из ниоткуда и одновременно отовсюду, и смотреть назад не было смысла – там явно никого не было.

– И научись точно формулировать, чего ты хочешь, – протараторила двойник. В её руках появился новый осколок, особенно большой. Она размахнулась. – Искажение пойдёт по головам, пока ты не получишь то, чего хочешь, но оно не сможет вернуть всё так, как было.

– Яна!..

– Ничего нельзя будет исправить, слышишь? Думай, прежде чем пожелать чего-то, особенно когда окажешься на пике!

– На пике?..

Её рука с осколком резко опустилась. Мою грудь пронзила невыносимая боль, и я провалилась в темноту…

– Яна! – послышался над ухом мужской голос. – Яна, ну же!

Всё тело болело, как будто по нему проехался асфальтоукладчик. Первое, что я ощутила после боли – ветер. Он всё так же дул, ещё сильнее, чем в лесу, ещё холоднее, чем в лесу, но я его чувствовала, и это уже был плюс. Реальность возвращалась неохотно. Если бы не ветер, я бы даже не подумала бы о том, что прихожу в себя.

В театре не было движения воздуха, только пыль и запустение. Здесь была свежесть, прохлада, мужской голос над ухом. Незнакомый.

– Нашатырь, – скомандовал кто-то.

Резкий запах ударил в нос, и я подскочила от неожиданности.

– Что… какого чёрта?

Я открыла глаза. Передо мной стоял взволнованный молодой мужчина в синей униформе, похожей на медицинскую, какую я видела в магазине у Магдалены. На вид ему было лет двадцать пять, не больше, и я неожиданно поняла – врач «Скорой помощи». Камаз. Два удара. За рулём был Дима, он же неопытный водитель…

– Где он? – выдохнула я.

– Потом, – отмахнулся врач. – Как самочувствие? Голова не кружится?

Я прислушалась к ощущениям.

– Вроде нет.

Он кивнул. За его спиной я увидела машину «Скорой помощи», в неё закатывали кого-то, лежавшего на носилках. Следом за ними показался Дима, он спорил о чём-то с врачом или водителем, стоявшим рядом с машиной.

– Жив, – выдохнула я.

– Вы помните, как вас зовут? – подал голос врач.

– Вы меня сами звали по имени, – отмахнулась я. – Я в порядке, правда.

Похоже, я сама была на похожей каталке. Я попыталась спрыгнуть с неё, но врач преградил мне путь.

– Ещё пара вопросов, – сказал он.

Пришлось отвечать. Я с трудом могла сосредоточиться, не сводила глаз с Димы. Каталку погрузили внутрь машины, он забрался следом. Оглянулся, увидел меня, на пару мгновений застыл, затем отвернулся. Врач, стоявший возле машины, захлопнул за ним дверцы.

– Кого увозят? – спросила я и обернулась.

Похоже, я перебила его на полуслове. Расспрашивавший меня врач прищурился, помедлил с ответом. Я успела рассмотреть его глаза – орехового цвета, тёплого оттенка, но в них не было ни капли тепла. Наоборот, цепкость, холод – как холодный ветер и ледяной дождь, начинавший накрапывать.

– Фёдора Зорина, – нехотя ответил врач.

– А он?..

– Он хотя бы жив, – отрезал врач. – Подозревают внутреннее кровотечение.

Мне стало дурно. Автомобиль «Скорой помощи» завёлся, вздрогнул и резко сорвался с места. Зажглись синие мигалки.

– Почему увозят только его? – одними губами спросила я.

Я ощутила, как тёплая ладонь скользнула по моей замёрзшей на ветру.

– Остальным это уже не нужно, – негромко ответил врач.