За девятое небо - Екатерина Мекачима

Мухома Заяц, стоя в окружении свиты на главном причале Зайцевского порта, хмуро смотрел на прибывающие корабли: их было слишком много – всё войско Пяти Стольных Островов. Заяц знал, что скоро грядёт битва при Ровновольске, но знал он и то, что дружины не успеют к началу сражения прибыть на Юг.

Первыми причалили суда с обводами для ледового плавания – они прокладывали путь по начинавшей замерзать воде.

Смеркалось; золотой огонь факелов рассеивал сизые сумерки, отражаясь от падающего снега, освещал прибывающие корабли, играл на шлемах сходивших на землю витязей, золотил белые одеяния волхвов. Вечер полнился голосами людей и звоном доспехов. Торговцы и покупатели с большого базара, что теперь простирался от Зайцевского порта до почти отстроенной городской стены, толпились в порту, любопытствуя.

С тяжёлым сердцем князь Волыньского княжества смотрел, как в окружении свиты сходит с корабля великий военачальник Ворон.

В доспехах и плаще сухой и поджарый Ворон выглядел куда мощнее, чем обычно. Подойдя к князю, Ворон, положив на сердце руку, поклонился. Заяц ответил тем же.

– Да хранят нашу землю Боги, – прохрипел Ворон. Взгляд его был холоден и суров. – С рассветом мы отправимся в путь, по Великой Дороге дойдём до Ровновольска.

– Это великое испытание мы преодолеем только сообща, – согласился Заяц. – Мой дом – ваш дом. Людей у нас немного – только торговцы да рыбаки, оружие держать не умеем, но огнём обогреем да хлебом с солью встретим.

Ворон, зная, насколько Мухома Заяц близок к правящим дворам не только Солнцеграда, но и других княжеств, не стал требовать у него воинов. Десяток-другой рекрутов, который сможет набрать Волынька, не стоят ссоры с таким человеком.

– Да поможет нам отец Сварог, – согласился Ворон и последовал за Зайцем и его свитой в город.

Заяц разместил Ворона и его приближённых в гостевых теремах княжеского двора; войско же расположилось как внутри крепостной стены, окружавшей Волыньку, так и вне её.

– Мы выступаем завтра на рассвете, – говорил Ворон. – Возгарь начнёт битву, а мы будем той силой, которая сокрушит оставшихся колосаев и отправит их туда, откуда пришли. Армия с Востока поможет нам в этом.

Ворон с другими высшими чинами войска, Мухома Заяц с Фросьей и дочкой Ясной ужинали в трапезной княжеского терема – просторном зале с расписными стенами и большим, накрытым белой скатертью столом. За окнами уже сгустилась синяя ночь; на столе горели свечи, наполняя бытие светом и теплом.

Мухома хмуро посмотрел на Ворона: предстоящая война внушала князю опасения. И то был не просто страх – неясное гнетущее чувство неизбежного возникало всякий раз, когда Мухома думал о будущем.

– Боги с нами – я уверен, Они не позволят колосаям захватить наши земли, – сказал Мухома Заяц.

– Конечно, не позволят, – подтвердила Фросья.

– Боги защищают нас! – тоненьким голоском добавила Ясна, и за столом тепло рассмеялись.

– Конечно, защищают, – кивнул хмурый Ворон. – Мы одержим победу. – Великий военачальник поднял кубок, но в душе не верил своим словам.

* * *

Низкое небо укрыло Солнцеград снегом, и статуя Перуна-защитника таяла в густых облаках. Снег застилал и порт Идру, что окружал монументальную столицу, ложился на тёмные покосившиеся домишки, робко жавшиеся друг к другу от холода на плавучих деревянных настилах; на стоящие со спущенными парусами сонные корабли, на великие мосты, соединяющие Солнцеград с другими стольными островами.

Холодный ветер пробирал до костей.

Веслав, стоя на носу «Ледогора», плотнее запахнул соболиную шубу. Его не встречали: судов для ледового плавания в водах не было, несмотря на то что дозорные из Почётной Стражи Солнцеграда точно заметили возвратившийся корабль царя.

Его не ждали.

«Войска для битвы при Ровновольске собраны, – вспоминал царь последнее письмо Кудеяра, – Василиса пропала. Я велел витязям обыскать весь Солнцеград, но царицы нигде нет… Мне кажется, я отправляю птиц к Мору. Если вы не ответите, я прикажу волхвам отпеть о вас Песни и буду иметь полное право провозгласить себя царём. В военное время столица не может жить без правителя».

Хотелось кричать, но слова ледяным комом гнева застряли в горле.

Василиса пропала. Юг полыхал огнём войны. Кудеяра, скорее всего, короновали. Веслав не был в том уверен, но что-то ему подсказывало, что в Солнцеграде не дождались возвращения царя.

Когда ледовый коч пришвартовался у главной пристани столицы, ему навстречу никто не вышел: только темнели плащи воинов Почётной Стражи, что несли свой бессменный караул подле врат, да соколы-Рароги гордо взирали на прибывший корабль с высоты обелисков.

Веслав в окружении витязей сошёл на берег.

– Я прикажу стражнику, чтобы он доложил о вас в теремной дворец, – сказал один из дружинников Веславу. – Пусть пришлют…

Но царь не позволил договорить – поднял руку:

– К нам уже направляется дозорный отряд, – кивнул в сторону врат. Сквозь пелену снега можно было разглядеть приближающихся всадников.

– Но… – попытался возразить воин, и Веслав вновь пресёк его.

Царь расправил плечи и пошёл навстречу витязям: впереди всех на вороном коне ехал великий военачальник Почётной Стражи Мормагон – могучий, будто гора, воин.

Мормагон остановился недалеко от Веслава: даже сквозь пелену снега царь видел, как хмуро смотрел на него военачальник. И Мормагон даже не поклонился – так, кивнул только. «Да, месть Драгославу удаётся на славу», – с печалью и гневом бессилия думал царь, но тут же отогнал безрадостные мысли.

– Почему не выставили дозорных? – спросил Мормагона Веслав. – Почему опоздали? И где наместник?

– Выставили, – рыкнул военачальник. – Царь Кудеяр ожидает вас. – Мормагон кивнул одному из витязей своего сопровождения, и Веславу подали лошадь.

– Царь? – опешил один из дружинников Веслава, но Веслав жестом остановил сварогина и молча оседлал коня.

– Следуйте за нами, – пробасил Мормагон и направил лошадь в Солнцеград. – Царь ожидает вас в престольной.

Пепельные заснеженные улицы были безмолвны – только отряды витязей несли бессменный караул. Воины смотрели на вернувшегося Веслава – сквозь пелену непогоды царь не видел их глаз, но чувствовал их полный осуждения взгляд – даже то, что он так много сил и казённых средств тратил на армию, забылось в свете последних событий. И думал Веслав, что на месте подданных он бы тоже осуждал такого царя.