Слуга его соплейшества - Константин Павлов

«Поздравляю, вы первым выполнили квест „Грядки Гризельды!“ — порадовала меня система, — Триста лет злобная ведьма стерегла свои грядки, обливая каждого зашедшего на них героя. И только вы продержались на них десять минут, оставшись в живых при этом!»

По ощущениям, я скорее остался в полумёртвых, а не в живых, но спорить не было ни желания, ни силы. Возможно, вредная бабка тоже не стала меня добивать, посчитав за мёртвого.

«Вы получаете награду — бесплатный Суп Гризельды! Каждый день вы можете обедать за её столом! Вы получаете награду — стойкость к Супу Гризельды плюс десять! Вы получаете награду — стойкость к ядам плюс пятьдесят! Вы получаете награду „Рецепт супа Гризельды“. Внимание! Изучение рецептов чёрных ядов доступно с уровнем Мастер и выше в Алхимии!»

Не очень-то и хотелось…

Наверное, свежий подвиг как-то отразился на мне. Шедший мимо клирик остановился на миг, повёл в мою сторону рукой, и я снова смог дышать, жить и немного шевелиться. Сверху послышался злобный голос, лекарь вздрогнул и отскочил. До закрытия основного квеста оставалось неполных пять минут.

Чем бы их занять?

Уже не особо остерегаясь и таясь, я неуклюже поднялся и шагнул в толпу, хранимый богом всех дураков и пьяниц. Сразу же я поймал неумышленный тычок локтем, кто-то мимоходом отдавил мне ступню, а от пролетевшего над головой подзатыльника и без того красная полоска жизни просела ещё на треть.

Да плевать!

Я огляделся и направился к заново выстроившейся очереди звероводов, и сходу вцепился самому мохнатому и здоровому в лапу.

Ездовой медведь с большим сомнением посмотрел на свою шерсть, торчащую между моими пальцами.

Я пнул его в лапу ногой, перехватился другой рукой.

Почему бы не покататься напоследок на медведе?

Озадаченный зверь фыркнул, и только тогда меня заметил его всадник, сурового вида воитель в шкурах, которого почти не портила зелёная тушь вокруг глаз.

— Ты чего? — почти недоумённо спросил он.

Но отвечать я по-прежнему не мог. Единственный разговор со стражником, похоже, был игровым исключением.

Всадник потянулся за неприятного вида клинком, но тут же замер.

Будто холодный вихрь прокатился над площадью, выдув все беседы и остановив жизнь. Звери и герои глядели в одну сторону, настороженно вытянув шеи. Я ничего не видел за морем чужих плеч и голов, но как-то угадывал, что впереди толпа раздаётся, как лёд перед пламенем.

Потом я увидел странное облачко, плывущее меж домов. Нечто приближалось к площади, и все перед ним расступались. Громкий мерный стук, лязг, позвякивания, будто надвигался обвешанный колокольчиками великан.

Отчего-то вдруг звонко застучало сердце в груди.

Вот рослый бард передо мной поспешно отошёл прямо в грядки. Сверху раздался недовольный крик, но тут же смолк. Хлопнула быстро закрытая форточка.

А я, наконец, увидел пришельца.

И попятился за ногу медведя.

Он выглядел жутко неправильным, нелепым, неживым.

Крупный конь шатался и танцевал, вскинув морду с криво натянутой уздечкой, удила которой задирали ему губы в ехидном оскале, подпирая ноздри вместо зубов. Его масть сложно было определить через толстую броню смешанной с грязью пены. Одно копыто било слабей и тише, явно забыв о подкове. Этот конь был ужасен со своим диким взглядом и нечёсаной гривой, с голодным взглядом, который он кидал на все перья и плюмажи, но его всадник…

Он затмевал всё.

Это был восставший из могилы призрак рыцаря, который из окна чужой жены, даже толком не одевшись. Полуоторванный наруч качался с каждым конским шагом, нагрудник съехал почти до колен, в криво напяленном шлёме вряд ли можно было что-то видеть, и как он держался на незатянутом седле, оставалось только гадать.

Всё у него было ржавым и погнутым, даже флажок на копье поник унылой тряпочкой, а вместо герба на щите была обидная надпись на гномьем, выцарапанная коряво и впопыхах.

Но всё это меркло рядом с истиной жутью его ауры. Тёмное облако клубилось над его головой, мерцая и выворачиваясь знаками.

«Слугобойца» «Безклятвенный» «Честь-с-ноготок» — гласили огненные буквы, вызывая всеобщий ужас. И вроде ничего страшного по меркам Тьмы, но у светлого персонажа отметины смотрелись так же дико, как вставший на шпильки брутальный вдвшник в обнимку с Кончитой Вурст.

А этот всадник был паладином.

Паладином…

«Паладин. Уровень девятый. Имя: Светозарчик» гласила надпись у него над головой.