Месть темного бога - Линн Флевеллинг

Голос Алека дрогнул, и юноша умолк, вытирая глаза, как будто их ел дым.

Серегил тактично не заметил его печали.

— А потом я попался в лапы солдатни Асенгаи — так же, как и ты. Теперь мне нужно в Вольд — через три дня я должен там выступать.

— Три дня? — Алек покачал головой. — Чтобы добраться туда так быстро, тебе придется двинуться напрямик через холмы.

— Проклятие! Похоже, я забрался дальше на запад, чем предполагал. Как мне говорили, путешествовать в тех местах — дело опасное, если не знаешь, где находятся источники.

— Я могу показать тебе дорогу, — предложил Алек. — Я провел в тех краях всю жизнь. Может, и работу себе найду в Вольде.

— А город ты знаешь?

— Мы с отцом каждый год продавали там шкурки на осенней ярмарке.

— Похоже, я нашел себе проводника. — Серегил протянул Алеку руку. — Сколько это будет стоить?

— Я не могу взять у тебя деньги, — запротестовал Алек. — После всего, что ты для меня сделал… Серегил отмахнулся от возражений:

— Гордость — это для тех, у кого толстый кошелек, а тебе предстоит пережить долгую холодную зиму. Брось, назови свою цену, и я охотно заплачу тебе.

Против этого возразить было нечего.

— Две серебряные марки, — сказал Алек, подумав. Однако когда он протянул руку Серегилу, чтобы скрепить сделку, юноша вспомнил предостережения своего отца; он запнулся и добавил: — Звонкой монетой, и половину вперед.

— Очень разумно с твоей стороны. Серегил еще не выпустил его руку, как Алек вдруг ощутил в ладони что-то круглое: это оказалась большая и тяжелая серебряная монета — шириной в два пальца, покрытая тонкой чеканкой.

На одной стороне монеты был изображен полумесяц, от которого расходились пять лучей, и стилизованное изображение пламени; на другой — женщина в короне и латах поверх развевающегося одеяния, с мечом в руке.

— Как тебе удалось всунуть ее мне в руку? — удивился Алек.

— Если раскрыть секрет фокуса, пропадет все впечатление, — ответил Серегил, кидая Алеку влажную тряпку. — Теперь я займусь готовкой, а ты пойди вымойся. На твоем месте я бы поплавал.

Улыбка Алека угасла.

— Клянусь потрохами Билайри, на дворе зима, а ты предлагаешь мне искупаться?

— Раз нам с тобой в ближайшие дни предстоит спать под одним одеялом, то да. Не хочу тебя обидеть, но пребывание в темнице не придает человеку аромата. Так что давай, а я присмотрю за жарким. И сними это рубище! Я дам тебе чистую одежду.

Преисполненный сомнений, но не желая выглядеть неблагодарным, Алек взял тряпку и одеяло и направился к озеру. Кружевная наледь на прибрежных камнях, однако, заставила его усомниться в необходимости проявлять благодарность очень уж рьяно. Сбросив свои лохмотья, Алек поспешно ополоснулся и закутался в одеяло. Наклонившись к воде, чтобы умыться, Алек увидел свое отражение и замер, дрожа. Только накануне головорезы Асенгаи привязывали его к доске и окунали в бочку с водой; они держали его в ней так долго, что он уже думал: легкие его лопнут. Нет уж, спасибо, хватит с него воды…

Серегил ехидно улыбался себе под нос, наблюдая поспешное омовение. Эти северяне за зиму обретают прямо-таки отвращение к воде. Порывшись в котомке, Серегил вытащил запасную тунику, штаны и пояс.

Алек поспешно вернулся к костру, и Серегил передал ему одежду.

— Думаю, что это тебе подойдет. Мы с тобой почти одного роста.

— Спасибо. — Ежась от холода, Алек отошел на несколько шагов и повернулся спиной к Серегилу, прежде чем сбросить одеяло.

— Ребята Асенгаи не жалели усилий, — заметил тот, глядя на следы побоев на спине и ягодицах юноши.

— О благословенные руки Далны, есть же на свете такая вещь, как скромность… — пробормотал Алек, натягивая штаны.

— Никогда не видел в ней никакого прока и не знаю, почему ты этим так озабочен. Если не считать синяков и недовольной мины, на тебя вполне приятно смотреть. — Выражение лица Серегила не говорило ни о чем, кроме задумчивого интереса, — как у человека, рассматривающего лошадь, которую он собирается купить.

Действительно, Алек достаточно привлекателен, думал Серегил, забавляясь смущением своего спутника, — строен и быстр в движениях, с умными синими глазами и светлой кожей; парень легко краснеет и явно не умеет скрывать своих чувств. Впрочем, этому легко помочь, хотя иногда лицо простака — вещь полезная. Растрепанные золотистые волосы выглядели так, словно их ровняли не ножницами, а охотничьим ножом… скоро они отрастут, и тогда парня можно будет привести в приличный вид. И все же было что-то еще, что занимало Серегила больше, чем внешность Алека. У парня ловкие руки, он быстро схватывает — а этому научить нельзя, — и он задает вопросы.

Алек кончил одеваться и протянул руку за серебряной монетой, которую ему дал Серегил, чтобы положить ее в кошелек, привешенный к одолженному поясу.

— Подожди секунду. Посмотри, как я это делаю. — Серегил достал из собственного кошелька еще одну монету, поставил ее на ребро на ладонь, потом быстрым движением перевернул руку и поймал монету прежде, чем она успела упасть. — Хочешь попробовать?

Озадаченный, но заинтересованный, Алек попытался повторить фокус. Первый раз он уронил монету, второй и третий — почти поймал ее кончиками пальцев, на четвертый, однако, схватил ее, не дав пролететь и нескольких дюймов.

Серегил одобрительно кивнул:

— Недурно. Теперь попробуй левой рукой. Когда Алек научился ловить монету обеими руками, Серегил предложил ему использовать только указательный и большой пальцы, а потом делать то же самое с закрытыми глазами.

— Ага, это, пожалуй, для тебя слишком просто. Попробуй-ка сделать так,

— предложил Серегил.

Он положил монету на землю и опустил руку рядом — в дюйме от монеты Незаметным движением мизинца Серегил задвинул монету под ладонь, даже не потревожив пыль; когда он поднял руку, монеты под ней не оказалось Серегил с комичными ужимками вытряхнул ее из рукава туники и показал Алеку, как делается этот фокус. И снова Алек сумел повторить уловку всего после нескольких попыток.

— У тебя руки прирожденного воришки, — заметил Серегил. — Пожалуй, лучше не показывать тебе другие приемы.

Как ни двусмыслен был этот комплимент, Алек широко улыбнулся, извлекая монету из рукава в последний раз.

Беглецы быстро поели, потом уничтожили все следы своего пребывания на поляне — засыпали кострище листьями, а объедки кинули в озеро. Пока они занимались всем этим, Серегил размышлял о том, что можно сделать из парня с такими задатками, как у Алека. Юноша был смышлен и на удивление складно говорил, а сочетание упрямой настойчивости с поразительной общительностью открывало интересные перспективы. Если его обучить, дать ему возможность пообтесаться…

Тряхнув головой, Серегил отогнал эти мысли.