Дракон в ее теле - Ника Ёрш

Я не ответил.

— Андрису удалось быстро вернуть девчонку на место, — продолжил он. — Значит, мы на верном пути.

Пришлось кивнуть.

— Что ж, тем лучше. — Он сделал вид, что собрался уйти, но замер, будто о чем-то вспомнив. Старый прием. Раздражающий. Я внутренне подобрался, перед тем как услышал: — Кстати, надеюсь твоя ненормальная улыбка не связана с одной из сестриц Айгари? Потому что мы оба знаем, на чем тебе нужно сосредоточиться в первую очередь и с кем предстоит обручиться в ближайшее время. После брака придется забыть об изменах. Хотя бы на время. Таково мое слово.

На этот раз ответа он не ждал. Поправил халат и отправился в смежную комнату, громко позвав личного слугу.

Я же вернулся к бумагам.

Вот только стоило развернуть их и прочесть первую строчку на древнем языке, как воображение снова «порадовало» воспоминанием, в котором эра Мэделин зло сверкнула глазами.

— Наваждение какое-то, — раздраженно проговорил я. Тряхнув головой, приказал себе заниматься рунами и подманил ближе сразу несколько магических свечей. — С этим разберемся, а там видно будет, что там с браком…

Марианна Айгари

Новый день принес с собой непрошеное ощущение тревоги.

Я даже глаз открыть не успела, но уже поняла каким-то внутренним чутьем: ждать от судьбы чего-то хорошего не стоит. И даже лекарство старшего советника не принесло душе умиротворения…

Позже, когда мы с сестрой переоделись к завтраку и прогулке в саду, уже покидая покои, я вдруг переступила порог и замерла, прижав руку к груди, в которой бешено билось испуганное сердце.

— Мари? — обратилась ко мне сестра. — Что не так?

Я покачала головой, не в силах подобрать слов. Обернувшись, взглянула на гостиную и вдруг поняла, что вижу ее в последний раз. Не предположила, а именно поняла. Так странно, пугающе четко и в то же время смиренно.

Будто так должно было случиться, и все.

— Эра Марианна? — Теперь уже Дарлин оказалась рядом. — Вы хотите остаться и отдохнуть?

«Да!», — закричал внутренний голос.

— Нет, — ответила неуверенно, понимая, что весомых аргументов бояться у меня нет, а идти на поводу у страхов — то еще наслаждение. Так можно замкнуться в себе, запереться в маленькой комнатке, боясь высунуть нос наружу, туда, где бурлит-кипит жизнь.

Нет уж, сдаваться пустым волнениям и надуманным беспокойствам в плен я не собиралась.

— Тогда, быть может, пойдем? — усмехнулась сестра. Стоя немного поодаль, она нетерпеливо постукивала каблуком.

— Конечно, — кивнув, я опустила руку, сжав пальцы в кулак, и вышла в коридор, прислушиваясь к собственным впечатлениям.

Страх не ушел. Он сжался в тугой комок, готовый вот-вот распрямиться пружиной. Мурашки пробежались по спине, вызвав желание передернуть плечами от неприятного холодка.

— Не будем медлить, — излишне бодро сказала я.

— Хм. — Мэделин покачала головой, схватив меня за запястье. Ее глаза выдавали беспокойство, когда она проговорила, косясь в конец коридора: — Представляете, такая глупость у меня в голове, вы не поверите. Будто… мы не одни. Ох, понимаю, как это звучит. Должно быть, все дело в том, что видела ночью кошмар, и в нем все было точь-в-точь как сейчас, но только темнее. Никого не видно, но мы вот так же стояли в коридоре, а Мари медлила с уходом. Даже запах горящего воска в носу был такой же. Привидится же.

Запах воска…

Я принюхалась, и дрожь все-таки прошлась по телу. Как точно сказано! Откуда-то из подсознания возник образ короткой свечи, можно сказать огарка, что задули женские губы, накрашенные яркой красной помадой. Дуновение ветерка коснулось моего лица и волос, а огонь сменился тлеющим фитильком с белесой дымкой, тревожно расползающейся вокруг.

«Погасло пламя, — промолвил нежный голос прямо в моих ушах, — развеется дым, и останется ничто, пустота. Прощайте, Марианна, ничего личного…».

Слова были произнесены настолько четко, будто женщина, говорящая их, стояла близко ко мне, и при желании я могла рассмотреть, как шевелятся алые губы, как они растягиваются в красивой улыбке, означающей мой скорый конец…

Я распахнула шире глаза, резко вскинула левую руку, прогоняя наваждение, и… успела коснуться чего-то скользкого, прохладного. Вскрикнув, закрыла рот повлажневшей вмиг ладонью, продолжая смотреть в место, где, кажется, кто-то был… Или это лишь мое больное воображение?

— Да что с вами? — спросила ничего не понимающая Дарлин О'нил. Она встала прямо передо мной, заставив взглянуть ей в глаза. — Объясните мне, Марианна, не бойся. Я не стану тебя высмеивать, обещаю, что бы там ни было. Пусть даже полнейшая чепуха.

Я все еще раздумывала, стоит ли сьерре знать о мороке в моей голове, когда Мэделин развеяла все сомнения:

— Разве вы не чувствуете? — вопросом ответила сестра, и я заметила, что она побледнела. — Колебания ветра… Кто-то был здесь сейчас. Кроме нас. Но ушел незамеченным. Старший советник? Или Тин?

Тишина была нам ответом.

— Вы меня пугаете, — пожаловалась гувернантка, хватаясь за виски. — Предлагаю вернуться в гостиную и попросить эра Геррарда навестить нас. Как можно быстрее.

— Поздно, — прошептала я. — Она и правда была здесь.

— Она? — переспросила сестра.

— Женщина. В атласном платье или плаще…

— Ты коснулась ее? — догадалась Мэди. — Успела узнать что-то еще?

Я неуверенно пожала плечами, затем кивнула:

— Кажется, да. Мне привиделись красные губы, такие яркие, вульгарные. И еще она проговорила заклинание…

Вспоминая услышанные слова, я почувствовала легкий опустошающий холодок внутри, чего не было уже несколько дней. Испуганно посмотрев на гувернантку, недоверчиво хмурящую брови, я попросила:

— Сьерра О'нил, мне и правда не помешало бы увидеть старшего советника. И чем скорее, тем лучше. Кажется… мою магию отняли заклинанием с отсроченным действием.

На лицах сестры и гувернантки сменилось несколько выражений: ужас, неверие, отрицание и снова ужас, — пока Мэделин не заключила:

— Этого не может быть, Мари. За такое полагается смертная казнь с прилюдным применением пыток. Никто не стал бы…

Я поежилась, обхватила плечи руками и вздохнула. Горло запершило, и я хрипло закашлялась, чувствуя, как начинает кружиться голова от слабости.

— Твои губы, — прошептала сьерра О'нил, — они посинели.

— Не может быть, — упрямо повторила сестра.

— Нельзя медлить ни секунды! — Гувернантка схватила меня за холодную ладонь, согревая своей горячей рукой, и двинулась вперед с таким выражением, что два встретившихся по пути стражника предпочли уступить дорогу, молча провожая нас недоуменными взглядами.