Дожить до рассвета - Виталий Дубовский

— Смолу привезли! — радостно выкрикнул он, торопливо отдавая команду одному из сотников. — Олесь! Бери своих орлов и мухой на пристань разгружать корабль.

Старый сотник кивнул, устало присев на гору камней.

— Ох, Малюта, и откуда в тебе столько сил? Я уж спину разогнуть не могу.

Медведич усмехнулся, проходя мимо сотника и дружески хлопнув его по плечу:

— Ничего, Олесь. На таких, как ты, наша Дружина и держится. Старый конь борозды не испортит.

— Да уж, не испортит. Тут еле копыта переставляешь… — сетовал Олесь, поднимаясь на ноги и обреченно покосившись на пристань.

Забравшись на бойницу, Малюта перегнулся через стену, внимательно изучая подступы к крепости. Высокая гранитная стена, ранее казавшаяся ему неприступной преградой, теперь не внушала доверия. Он недовольно покачал головой, озираясь по сторонам.

— Чего нахмурился, медведич? — прозвучал за спиной голос Тугдаме, поднимающегося по ступеням в сопровождении главного воеводы Януша. — Высоты, что ль, боишься? Как работа движется?

Малюта спрыгнул с бойницы, оправляя промокшую насквозь рубаху.

— Здравы будьте, воеводы! — бойко отсалютовал он. — Работа спорится. Каменоломню вынесли вчистую. Тысячи камней на стену перенесли. Если этим не обойдемся, придется мостовую в Асгарде разбирать. Голыши там некрупные, однако в бою все сгодится. Установили сотню котлов. Сейчас ладью со смолой выгрузим, и можно гостей принимать.

Воеводы взошли на стену, зорко озираясь по сторонам в поисках недостатков обороны. Удовлетворенный осмотром, Януш молчаливо кивнул, впившись в Малюту пристальным взглядом.

— Молодцы, дружина. Камень по уму сложили: и брать удобно, и носить недалеко. Так чем же ты, тысяцкий, все же недоволен?

Малюта вздохнул, покосившись в сторону Северного моря, и на одном дыхании выпалил:

— Нет таких стен, которые приступом взять нельзя. Нужно вторую линию обороны возводить. Лавки, бревна, столы — все навалом сложить, улицы перекрывая. Мало ли, вдруг не выстоим на стене…

Януш недовольно нахмурился, оглянувшись на Асгард.

— Не вижу в том необходимости. Никогда Асгард осаду не держал и держать не будет! Дружиной ударим на подступах к граду — на том все и решится.

Малюта всплеснул руками, обратив за поддержкой взгляд к Тугдаме. Дружинный воевода лишь пожал плечами, недовольно пробормотав Янушу:

— Дружиной-то мы ударим, Януш. Только тысяцкий дело говорит. Никогда еще Сварожья Дружина супротив колесниц не выступала. — Тугдаме дружески усмехнулся, видя недовольство на лице главного воеводы. — Не кипятись ты, Януш. Снаряди ратников, пусть баррикадами займутся.

* * *

…Уры тихо входили в Зал Древних, призванные на совет Правителем. Сидя на троне, владыка Империи поднял ладонь, приветствуя братьев. Когда все заняли свои места, Правитель тихо произнес, словно боясь собственных слов:

— Сегодня особый день, братья мои. Последний день, когда мы имеем возможность изменить собственную судьбу. Прав ли я, брат Велезвезд?

Ур по имени Велезвезд утвердительно кивнул, громко провозгласив:

— Правду молвить, многомудрый брат. Полет звезд невозможно остановить, как невозможно пустить время вспять. Уже наступила Ночь Сварога, и Коло, по которому движется Даждьбог, все дальше уводит нас к Темным Мирам. Завтра на рассвете наш родной мир Урай исчезнет с небосвода и проявится вновь лишь через двадцать четыре тысячи лет.

Уры встрепенулись, принявшись живо переговариваться меж собой:

— Вернуться? Мы ведь еще можем вернуться?! С каждым днем наши силы иссякают, как ослабевает и сияние Творца, от которого мы удаляемся.

— Он дал нам сроку две тысячи лет… Не дожить нам до следующего Рассвета. Наши тела умирают.

— Мы все сделали, что было в наших силах!

— Слава Ураю! Там мы вновь обретем молодость и вечную жизнь!

Громкий голос Ратибора, в котором прозвучали гневные нотки, заставил всех умолкнуть:

— И оставим людей на растерзание демонам? Я остаюсь!

Уры удивленно переглянулись, словно слова Ратибора были безумием.

— Глупец, — дерзко проговорил Ур по имени Рекун, взывая к здравому смыслу Ратибора, — мы передали им знания. Теперь это их битва! Люди должны научиться самостоятельности, иначе они обречены.

Гневно поднявшись со своего трона, Ратибор произнес, обращаясь ко всем присутствующим, и в первую очередь к самому себе:

— Никогда я не отступал перед Злом. И сейчас не сойду с дороги, даже если сам Чернобог встанет на моем пути! Или вы забыли слова Наставника, чьи уста вливали в нас знания? Чернобог хитер, он не зря начал войну накануне Ночи, ибо знал, что вы струсите!

— Ратибор, — тихий голос Правителя прервал пламенную речь наставника по ратному делу, — не горячись, брат мой. У каждого своя правда. Срок, отведенный нам Богами, истек. Мы наставили человечество на истинный путь. Мы передали им знания, воспитали достойную замену себе. И теперь каждый вправе принять решение самостоятельно. Тысячи тысяч миров ждут нашей помощи и Сварожьего слова. Вот и пойми, как верно поступить: славно умереть на Земле, в борьбе со Злом, или сеять жизнь во славу Рода в иных мирах? Ведь речь не идет о наших жизнях. Мы уже давно миновали ту грань, когда смерть страшила нас. Исполнили ли мы до конца свой долг перед Родом?

Уры надолго умолкли, погрузившись в размышления. Правитель поднялся с трона, неторопливо направившись к выходу.

— Как взойдет первая звезда, я жду всех вас на вершине Меру. Помните, у нас осталась лишь одна ночь, чтобы принять верное решение. Я никого не стану осуждать, ибо все вы достойные учителя, и не мне вас судить.

…Склонив голову в печали, Правитель неторопливо поднимался по бесконечной лестнице, ведущей на вершину горы Меру. Воины на сторожевых площадках почтительно расступались в стороны, пропуская владыку Империи.

Вот и святая святых Великого Капища.

Остановившись у массивной двери, потемневшей от времени, Правитель произнес заветные слова, снимающие охранные заклятья. Дверь отъехала в сторону, пропуская его внутрь. Задержавшись у порога, Правитель обернулся, обращаясь к многочисленной страже:

— Дверь останется открытой. Древние могут войти сюда, пропустите их с почтением.

Тоскливо оглядевшись по сторонам, Правитель хлопнул в ладоши. Под сводом зала вспыхнули сияющие огни, постепенно усиливающие излучаемый ими свет. Пыль, паутина и мертвая тишина в верхнем уровне Капища напоминали о том, что уже долгие сотни лет сюда не ступала нога Владыки.

— Здравствуй, Малый Ковчег, — проронил чародей, ступая на борт звездного корабля. — Ты все еще жив. Твое сердце еще бьется, старый друг.

Правитель прошелся по кораблю, обрывая раскинувшуюся повсюду паутину, и нежно прикоснулся к панели со множеством кнопок и рычагов.