Архимаг ее сердца - Оливия Штерн

– Это что? – спросил Мариус, уже понимая, что вечер не удался.

– Мне вот тоже интересно, что это, – лицо Фаэра выглядело задумчивым, взгляд устремлен куда-то… в себя, не поймешь, что на уме.

Фаэр резко дернул оборвыша за подбородок, задирая голову. Рассматривал несколько минут, затем обернулся к Мариусу с ухмылкой.

– Сдается мне, я слишком рано вам все рассказал, м?

– Не понимаю вас, – получилось даже подпустить в голос капельку возмущения, раздражения…

– Посмотрите, – а вот голос Фаэра наоборот сделался сладким, словно патока. Он запустил пальцы в светлые волосы мальчишки, дернул его ближе к Мариусу, – неужели не узнаете? А вы, ваше высочество, узнаете этого ниата, а? Сидеть! – прорычал вдруг, – одно движение, одно колебание магических контуров, и я успею свернуть ей шею. Успею, Эльдор, даже не думайте!

Мариус промолчал. А сам подумал о том, что Флодрету и в самом деле лучше поселиться в деревенском домике и выращивать орхидеи. Его попытка спрятать Леону – переодеть, попытаться замаскировать под мальчика, провалилась. Наверное, не обошлось и без предательства, теперь уж не поймешь – да уже и все равно. Игра выходила на совершенно иной уровень.

Он посмотрел в голубые глаза принцессы. Она молчала, судорожно втягивала воздух сквозь зубы, и было видно, что ей больно и страшно, но… пока держалась. И эти ее тоненькие руки с бледной кожей и тонкими голубыми венками, и шейка тонкая, ей пришлось ее изогнуть под невероятным углом, потому что так хотел Фаэр.

– Все надо делать самому!– неожиданно зло воскликнул королевский маг.

Мариус видел, что его руки затряслись, что в глазах появился опасный, сумасшедший блеск. А вокруг уже собиралось переливчатое облако свободной магии, собиралось – и так же стремительно втягивалось куда-то внутрь Фаэра. В его резерв.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: сейчас Фаэр атакует, убьет сперва его, Мариуса Эльдора, а затем и принцессу. Потому что магистр Эльдор теперь слишком много знал, да и Леона тоже.

Мариус медленно, стараясь не делать лишних движений, начал подниматься со стула.

– Сидеть! – прошипел Фаэр, – предатель!

– Подождите! – жалобно выкрикнул Мариус.

Ему-то и нужно было всего мгновение – чтоб остановить Фаэра, и чтобы он в самом деле не убил Леону.

Наверное, от него не ожидали ни оправданий, ни попыток оттянуть время – и поэтому Фаэр на миг застыл, отвлекся. В пальцы послушно скользнули кинжалы из держателей, и…

Королевский маг, очень могущественный маг, не успел ничего. Вообще.

На его лице, так похожем на лицо Флорета, мелькнуло удивление, он вздрогнул всем телом и начал заваливаться на пол. Черная рукоять ножа торчала из левой глазницы, и было понятно, что Фаэр уже ничего и не сделает.

Мариус метнул второй нож, уже не так метко, но попал все-таки в основание шеи помощника Фаэра. И – уже на выдохе – потянулся, дернул к себе Леону, одновременно дожимая противников магическим ударом, вскрывая кровеносные сосуды.

– Не смотри, – он прижал к себе Леону, – все хорошо… теперь все хорошо.

Под руками худенькое тело дрожало. Принцессу начало трясти, она вцепилась в рубашку Мариуса.

– Ниат… – прошептала хрипло, уткнувшись носом в полу сюртука.

– Все хорошо, – уверенно сказал Мариус, – идем, я отведу тебя к отцу. Но перед этим нам с тобой надо зайти ко мне домой. Мне нужно кое-что отдать одной хорошей женщине.

Все также прижимая к себе Леону, он попятился, проваливаясь в портал, и делая шаг вперед уже перед старым домом магистра.

***

Сразу попасть в королевский дворец не получилось. Почему-то при виде старого дома Леона, которая как-то еще держалась, разрыдалась, вцепилась в сюртук и никак не хотела отлипать. Она тряслась всем худеньким телом и все плакала и плакала, и все кончилось тем, что Мариус взял ее на руки, поднялся на крыльцо и принялся стучать ногами в дверь. Барабанил до тех пор, пока не открыли, Аманда.

– Ниат Эльдор! – всплеснула пухлыми руками, – да что ж это… что случилось?

– Принесите успокоительных капель, – только и сказал он. Видимо, получилось так внушительно, что Аманда порскнула куда-то в стороны и исчезла из виду.

Мариус занес Леону в гостиную, опустил в мягкое кресло, но она все еще цеплялась за руку, пришлось стать рядом на колени.

– Ну, ваше высочество, – вот так, глядя в покрасневшие глаза, на распухший нос и кривящиеся губы. Он совсем не умел успокаивать маленьких девочек. Да и не таких уж и маленьких, на самом деле. – Не плачьте, все позади. Больше вам ничто не угрожает.

А сам с досадой подумал, что отвлекся на Леону и оставил свои ножи… В общем, оставил их. Это не было бедой, в Надзоре таких предостаточно, но все равно что-то неприятно екало в груди. Наверное, он просто не привык терять оружие.

Он погладил принцессу по голове, по коротко и криво остриженным волосам.

– Не плачьте, ваше высочество… Не надо. Все будет хорошо. Я отведу вас к отцу…

В этот момент, тяжело топая, примчалась Аманда со стаканом успокоительного. Мариус взял у нее снадобье, протянул принцессе.

– Выпейте. Вам будет легче.

– Я… – всхлип. Цокот зубами о край стакана. Она глотала лекарство с трудом, постоянно давилась. Потом откинулась на спинку кресла. – я просто… не видела, как это… когда убивают.

Ее взгляд внезапно замер, остановившись где-то над плечом Мариуса. Он быстро оглянулся: там стояла Алисия в неизменном пеньюаре, и личина ходила волнами, того и гляди, слезет, обнажая истинные черты.

– Идите сюда, – позвал Мариус, – вот вам… я принес то, что обещал.

С усилием стянув с пальца перстень-артефакт, он протянул его Эноле. А она подошла и взяла, не спуская взгляда с Леоны.

– Что случилось, Мариус?

– Да вот… Как думаете, что могло случиться? Едва все не сорвалось. Флодрет пытался дочь спрятать, но, видать, кто-то донес Фаэру. В результате Леону притащили к нему в самый раз, когда я уже услышал, что хотел.

– Вы… – Энола катала перстень на ладони, а сама смотрела только на Леону.

Мариус пожал плечами. Что он мог скзазать? Понятно ведь, о чем спрашивает.

– Я его убил. Потому что он бы убил и меня, и ее. Но вам-то что? Артефакт у вас. Можете в любой момент отправляться к его величеству.

– Кто это? – вдруг подала голос Леона. Она тоже смотрела на Энолу, но не узнавала под личиной.

– Моя подруга, – Мариус поморщился, – скажите, ваше высочество, ну вам-то хоть лучше?

– И стоило так ее уродовать, – пробурчала Энола.

А потом вдруг потянулась и погладила Леону по криво остриженным волосам, потом по щеке.