Связанные браком - Вероника Касс

— Милли… — нежно протянул Эдвор и обнял меня. — Давай вернемся обратно. Время к ночи, а ты только один раз сегодня ела.

— У нас есть зелье тетки. Его хватит. Я не уйду отсюда, пока не пойму, чего они хотят от меня.

— Милли…

— Ты не понимаешь! — Я подскочила, выпуская из рук куски пергамента. — Я… еще во сне услышав Мигрис-матушку, я даже верить побоялась. Потому что такая надежда — это страшно. Воистину страшно! Она разбередила всю мою душу, вывернула наизнанку. Потому что я, эгоистичная дрянь, однажды предпочла забыть о своей дочери и жила себе спокойно, пока она, оказывается, была непонятно где. Но жива! А вдруг ей плохо? Вдруг она одинока? — Я закрыла лицо ладонями, уже захлебываясь слезами, когда почувствовала теплые объятия Эдвора.

— Если ты думаешь, что мне было проще, то ты ошибаешься! Я похоронил тебя. И нашу дочь, которую мне даже увидеть не довелось. А спустя столько лет появилась ты и даже общаться со мной не желаешь. Живая! Живая и здоровая, пока я все это время почитал твою память…Ты! Ты… вернулась и не пришла ко мне… — последние свои слова он прохрипел уже в мои губы, а затем накрыл их поцелуем. Соленым от слез поцелуем. Не только моих, но и его слез.

Наша общая боль смешалась и словно растворилась в сквозящем между нами напряжении. Горько-соленый поцелуй стал сладким, а холодный воздух ледяной пещеры накалился до предела. Накидка Эдвора полетела на пол, служа для нас покрывалом, а моя спустя пару мгновений превратилась в не особо то и нужное нам одеяло, потому что в таких желанных и необходимых нам двоим сейчас объятиях не было холодно. Жар проникал нам под кожу, мой внутренний огонь бушевал, но не опалял ни меня, ни моего супруга, он лишь бережно нас согревал.

— Огонечек мой…

И мое тихое «Эди» в ответ.

«Эди», несущее в себе прощение, капитуляцию и признание… Несущее в себе всю меня, которую я отдала в этот момент на власть победителя. На власть любимого и единственного мужчины всей моей жизни.

Ещё одно хриплое «Эди» срывается с моих губ, и нет больше меня — новой Мелании, прожившей десять лет в чужом мире и в одиночку справляющейся со всеми своими проблемами, есть лишь Ата Стефано, безумно влюблённая в своего мужа. Так долго, так глупо и так безнадежно влюбленная…

— Милли, девочка моя…

Эдвор улыбался и целовал меня сладко, нежно, невесомо, и я окончательно растворилась в нем, в нас, в движениях наших тел, опять чувствуя на губах соленый привкус. Наверное, в этот момент я плакала уже от счастья. Такого нереального, желанного и чудесного счастья…

***

— Расскажи мне, что было дальше, — тихо шепнула я, боясь развеять хрупкое счастье, кружащееся вокруг нас. На самом деле в воздухе сейчас кружились только снежинки, но я видела в них то самое счастье.

Мы лежали с Эдвором на его накидке, я выводила пальцами на его груди огненные завитки, которые не обжигали мужа, вспыхивая и просто впитываясь в его тело, а он смеялся, говоря, что эта ласка слишком щекотная. Мы все еще были в ледяной пещере, но холода по-прежнему не ощущал никто из нас. Мне было так хорошо, что у меня не было сил даже на то, чтобы корить себя за бессмысленную трату времени, потому что бессмысленной она не была. Мне впервые за последние десять лет было спокойно и хорошо.

— В день восстания погиб брат, — начал Эдвор тихо говорить в мою макушку. — Как все думали, — тут же поправился он, — Его имя на нашем древе так же, как и твое и Кати, стало серым. А Арабелла к тому моменту оказалась беременна от него. Потому мне пришлось официально сообщить о нашей с ней свадьбе, чтобы не только спасти ее репутацию, но и узаконить наследника престола.

— Но почему имя Карика посерело? Ладно я оказалась в другом мире. Кстати, а что…

— Его магия выгорела. А твое имя сейчас, как и прежде, горит огнем. После нашей встречи я сразу же отправился к родовому древу. — А я даже не удивилась, что Эдвор опять понял меня без слов. — Причем оно загорелось в первый раз. Потому что вязь на моей руке проступала довольно часто за эти восемь лет, но каждый раз, когда я добирался до древа, видел одно и то же — серые имена. Твое и дочери. Поэтому в этот раз даже и не подумал идти проверять, пока не увидел тебя воочию.

— Я просто слишком быстро покидала этот мир. Приходила к Медее, брала у нее зелье от кошмаров и спешила домой.

— Тебе нравится тот мир? — как-то слишком запальчиво спросил Эдвор. — Ты именно там смогла обуздать свою магию?

— Наверное, да. Я к нему привыкла. Знаешь… — задумчиво протянула я, вспоминая нашу с Мики жизнь на Земле.

Первый год я сейчас практически не помнила из-за зелья, но вот все последующее время… несмотря на то, что в груди у меня была выжженная пустыня, даже так я жила, получая удовольствие от мелочей, наслаждаясь ими. А еще… еще я помогала людям. Жаль, что так и не нашла лекарство от того самого неизлечимого заболевания, но не будь меня на Земле, я не спасла бы Катюшу. При мысли о девочке в груди потеплело. Наверное, это был самый ценный и важный поступок, который я совершила в своей жизни. Теперь вот должна была как-то спасти мир для того, чтобы разыскать дочь.

— Знаешь, — повторила я, — мне действительно там нравилось. А магия… да, я изучила много нового, но сколько помню себя нынешнюю, у меня больше не было проблем с контролем.

— Давай… Хочешь, отправимся туда?

— Что?

— Как только найдем Кати. А если она жива, мы обязательно ее найдем и отправимся жить в этот твой причудливый мир.

— Это все из-за Алесандра? — тихо уточнила я, не зная, как реагировать на предложения Эдвора. Я была рада спустя десять лет вернуться на АКЭМ, но в то же время неосознанно я все время вспоминала о Земле. Я скучала по миру, ставшему для меня вторым домом.

— Алесандр знает, кто его родной отец. Но оповестить об этом все королевство мы, конечно же, не можем. Проще всего будет, если я официально умру, оставив наследника, потому что Карик лишился магии и одаренных детей у него больше не будет. Они не смогут сесть на трон. Если не мои, то только дети младшего брата, но это нечестно по отношению к Алесандру. А если я умру, то и Арабелла с Кариком смогут официально сообщить о своей свадьбе.

— Сообщить?

— Да, у них такая же вязь, как и у нас. Ее род тоже древний, забыла? И образовалась эта вязь у них до брака.

— Но почему тогда… О Мигрис-матушка, они же были женаты. О каком тогда позоре для Арабеллы могла идти речь? — Я приподнялась на локте, разглядывая как-то слишком умиротворенного Эдвора.

— Это все мама. Имя Карика потухло. Вязь на руке Арабеллы потускнела. А она ведь принцесса. Очень боялась своего отца, который за тайную свадьбу был готов ее убить… А тайной свадьбы, по сути, и не было. В общем, — Эдвор тяжело вздохнул и прикрыл глаза, — я пошел у них на поводу. Мне тогда почти ни до чего не было дела. Я сообщил о нашей с Арабеллой свадьбе. Мы даже ее показательно отпраздновали, и я в тот же день отправился на Горную гряду, там спустя три года и нашел брата, который все это время жил в одном из ущелий и не мог из него выбраться. Он охотился на мелких зверей, прятался от Рархов и никак не мог вернуться без помощи магии.