Связанные браком - Вероника Касс

— Выйдите за круг вместе с…

— Кати, — коротко отозвалась я, перебивая сестру, — возможно, Кайри-пат дарует свое благословение ребенку, появившемуся на свет в воздушный месяц.

Катриона фыркнула. Мики зажмурилась и сжала мою руку еще крепче, а круг из огня разомкнулся, выпуская из него Катриону с Кати у нее на руках, а затем и вовсе стал небольшой стеной, отгораживающей нас от мятежников.

— Мики, может, лучше переместимся куда-нибудь? Их слишком много.

— Мне не хватит силы на портал, ты не умеешь, а вы? — Мики закричала. — Ата Катриона?

— Если я построю портал, то выгорю как маг, — раздался голос позади нас, а сестра начала отправлять в мятежников чистый огонь, уже не придумывая ему боевые формы.

— Смотри, слева пытается прорваться! — закричала Катриона, а Мики, даже не повернув головы, тут же сожгла того мятежника, что пытался подобраться к Катрионе.

— Что вы вообще здесь забыли, ата Катриона? — прорычала Микаэла. — Сидели бы в убежище.

— Я отправилась за сыном. Его артефакты связи молчат. В родовое убежище он не явился. Я ослушалась короля и пришла за ним! Потому что Карик умер и Эдвор теперь наследник, мы не можем потерять и его, — запальчиво проговорила Катриона таким тоном, словно испытывала от произнесенного больше радости, нежели горя. Я, конечно, знала, что Эдвор был любимчиком, но чтобы настолько…

— Ох, не переживайте, — усмехнулась сестра, — он не пропадет. Его приютили в Восходном королевстве.

— О чем ты? — ахнула я, стараясь взять себя в руки. Только не это, но стена перед нами дрогнула. Мики рыкнула и сожгла сразу троих. А мятежников, кажется, наконец-то стало меньше.

— Уж прости, милая, но муж твой сейчас с Арабеллой, и ему до тебя нет никакого дела, — жёстко проговорила сестра, а я почувствовала, как взбеленился огонь внутри меня. Всю беременность я не ощущала этого ужасного чувства, словно меня прожигают ядом изнутри, и вот опять… лишь одна мысли об Арабелле и Эдворе — и нет и следа от моего мнимого контроля.

— Мики…

Но сестра словно не видела, что со мной происходит:

— А ата Катриона теперь может хоть загнуться от радости… Эй… Милли!

А я уже не ведала, что творю. Стало нестерпимо больно там, где находился мой магический резерв. Тот яд, что каждый раз меня прожигал, словно в этот раз добрался до внутреннего огня и оголил мой источник. А потом из меня словно вынули душу. Я рухнула на землю, отпуская ладонь сестры, упираясь руками в холодную землю и пытаясь привести дыхание в норму, а вокруг нас взревело пламя, сквозь которое ничего не было видно.

Я слышала лишь крики сестры и ее просьбы взять себя в руки, а я… я перестала ощущать себя реальной. Я словно сама стала огнем. Жидким, свободным и безумно опасным, а потом я ощутила боль Мики и, кажется, только тогда поняла, что мой огонь окончательно вышел из-под контроля, а сестра впервые в жизни не смогла его усмирить.

Я глубоко вдохнула. Про себя произнесла имя дочери, а затем открыла глаза и тут же захлебнулась в немом крике. Меня обнимала обессиленная Мики, а вокруг нас была выжженная земля, деревья в саду кренились и грозили вот-вот завалиться, а вместо мятежников были лишь горстки пепла, много-много горсток пепла. Я с ужасом перевела взгляд в ту сторону, где должна была стоять Катриона, и тогда закричала уже во весь голос. И там! И там тоже была лишь горстка пепла…

— Милли, — прохрипела сестра, а я зажала рот руками, давясь собственным криком. Я не только убила свою дочь и королеву, о Матушка Мигрис, я почти убила свою сестру.

— Родная…

Из Микаэлы уходила жизнь, магии она своей уже лишилась… совсем. И во всем этом виновата была лишь я.

— Помнишь маленький замок, что нам построил отец?

— Да, Мики, да.

— Там, под детской кроваткой… — Микаэла тяжело вздохнула и прикрыла глаза секунд на двадцать, а затем заговорила вновь: — Спрятана коробка с книгами, забери их, — каждое произнесенное слово давалось ей с трудом и отнимало у нее силы. Жизненные силы. — А в наволочке голубой подушки лежит большой красный камень, тебе нужно лишь крепко его сжать в ладони.

— О чем ты, Мики… Я тебя не понимаю.

— Уходи в другой мир. И никогда не возвращайся обратно, слышишь?

— Мики, что ты такое говоришь… ты …

О матушка Мигрис, да она, наверное, бредит!

— Не перебивай. Тебе нужно бежать! — Сестра тяжело вздохнула и облизала губы. — Муж… он…

А я зажмурилась, на слезы уже даже не было сил. Или отрицание случившегося не давало мне заплакать, но я никак не могла поверить в то, что, в очередной раз приревновав Эдвора, убила нашу с ним дочь.

Матушка Мигрис, за что?

— Эд мог просто отбыть туда по делам, — прохрипела я, ища оправдание.

— Никому не верь. И ему… Я своими глазами видела их вместе! Не верь. — Сестра подавилась кашлем и продолжила говорить, судорожно вздыхая: — Обещай! Обещай мне. Не прощу никогда.

— Мики, что… что ты видела?

Эдвор не мог. Он не мог так со мной поступить. Со мной, с нами…

Мигрис-Матушка, я убила нашу дочь! И если бы Эдвор, как и обещал, был рядом, этого не случилось бы. Кати была бы жива!

Сердце рвалось из груди, а сестра умирала на моих руках, потому что не справилась, пытаясь усмирить мой огонь, и единственное, чего я сейчас желала, — это умереть вместо нее. Отправиться вслед за своей девочкой… Потому что это я, только я была виновата во всем. Я и Эд…

— Слышишь, никогда! Обещай, — одними губами просипела сестра. — Никогда сюда не возвращайся.

— Обещаю, Мики, только не умирай, родная…

— Уходи… Они вернутся. Обязательно вернутся за тобой. — Глаза сестры закатились, а я, заскулив, обняла ее за щеки, пытаясь как-то привести ее в себя.

Тогда я и увидела голубой перстень рода Стефано. Эдвор надел его на меня в день, когда узнал о моей беременности. Он сказал, что в нем заложена целебная магия.

— Лишь бы… лишь бы помогло…

Я направила свой огонь в перстень, впервые у меня получилось это с первого раза, а затем магия воды, заключенная в украшении, мне словно поддалась и потекла в Микки. На мгновение мне даже показалось, что тоненькая струйка этой магии вытекала не из кольца, а из меня.

Но этого же не могло быть!

Щеки сестры порозовели, а грудная клетка пришла в движение и начала вздыматься. Тогда, облегченно выдохнув, я зажмурилась и постаралась усилить напор. Что бы я ни отдавала своей сестре, магию перстня или свою, ей это помогало, а значит, я должна была ее спасти.

Во что бы то ни стало.

Мики должна жить.

Это у меня впереди были лишь одни мучения, а потому я уже отчетливо тянула из себя магию и с помощью перстня передавала ее Микаэле, наполняя ее и опустошая себя до последней капли. Я чувствовала, как мой резерв истончается, но лишь усиливала напор, а когда магия во мне кончилась, меня словно отшвырнуло от сестры.