В поисках судьбы - Ольга Иванова

Поэтому, когда вечером Илья очередной раз поинтересовался, не хочется ли мне чего-нибудь, я ответила:

– Я просто хочу заснуть в твоих объятиях…

Назавтра же, только Илья ушел на работу, я отправилась навестить родителей. Думаю, здешняя Катя тоже бы хотела увидеться с ними перед столь серьезным шагом. Нет, я не собиралась им ничего рассказывать. Более того, даже Илья посоветовал пока умолчать о моей болезни. Что уж тогда говорить о предстоящей искусственной коме, которая может закончиться печальным образом? Поэтому это был скорее прощальный визит, который бы остался в памяти родителей навсегда.

Пока гостила у них, старалась вести себя непринужденно, даже шутила и с удовольствием внимала маминым рассказам из жизни их соседей. И лишь перед самым отходом невзначай поинтересовалась:

– Мама, а ты ведь поможешь моему ребенку, если что?

– Ну конечно! – понятное дело, немного удивилась она. – О чем ты говоришь? Как я могу не помочь своему внуку или внучке? Запомни, доченька, я всегда буду рядом, – мама порывисто стиснула меня в объятиях, – с тобой и с твоим ребенком, чтобы не произошло…

Я часто заморгала, пытаясь избавиться от набежавших слез, а потом улыбнулась, тоже прижимая маму к себе крепче:

– Спасибо…

Кроме родителей был еще один человек, с которым я должна была поговорить напоследок. Маша. Уверена, она не простила бы, если бы я этого не сделала. Мне очень хотелось рассказать подруге всю правду, потому что не сомневалась, что она поймет и, скорее всего, одобрит мое решение. Останавливало одно: чем больше людей знает о моих планах, тем больше риск, что эта информация дойдет до Ильи. Поэтому, боясь, что при личной встрече все-таки могу сболтнуть лишнее, ограничилась телефонным звонком. Но это не помешало нам с Машей проболтать более часа обо всем на свете.

А последние вечер и ночь я вновь провела в объятиях любимого мужчины…

В Центр ехала на удивление спокойная. Никаких вещей с собой не брала, лишь удостоверилась, что крест Карла Генриховича по-прежнему лежит в сумке. В больнице я планировала надеть амулет на себя: велика вероятность, что он начнет действовать, когда буду уже без сознания. Илья, до сих пор пребывающий в уверенности, что мы едем на аборт, тоже не выказывал сильной тревоги, а был лишь несколько напряжен и неразговорчив.

По прибытии Лена сразу же забрала меня от Ильи под видом подготовки к операции, сама же отвела в специально оборудованную палату, где мне, вернее, здешней Кате, предстояло провести в глубоком сне ближайшие семь-восемь месяцев.

– Не передумала? – спросила она, протягивая мне больничную одежду.

Я отрицательно мотнула головой.

– Хорошо, – Лена заметно нервничала. Она то и дело теребила цепочку у себя на шее либо принималась раскачиваться с пятки на носок. – Сегодня ничего не ела и не пила?

– Нет, как договаривались, – ответила я, переодеваясь в предложенную объемную сорочку.

– Илья не догадался еще?

– Нет, иначе он бы не вел себя так спокойно, – я чуть улыбнулась.

Лена тяжко вздохнула:

– Брат меня, конечно, не простит… Даже не представляю его реакцию, когда он узнает…

– Как быстро я войду в кому? – спросила я, присаживаясь на больничную кровать.

– Лекарство будет вводиться через капельницу и начнет действовать где-то через минут пятнадцать-двадцать…

– Значит, у меня будет время попрощаться с Ильей…

– Да, – на губах Лены промелькнула грустная улыбка. – Ложись… Сейчас придет анестезиолог, и мы начнем…

– Лена, – я взяла золовку за руку. – Спасибо тебе… И не чувствуй себя виноватой, хорошо?

Та лишь кивнула, ответно сжимая мою ладонь.

– Только можно тебя попросить? – продолжала я.

– Конечно, – Лена снова кивнула.

– Проследи, чтобы все было хорошо, и наш с Ильей ребенок родился. А если со мной все-таки что-то случится, то не бросай его, пожалуйста…

– Тебе не надо меня об этом просить, – глаза Лены увлажнились, и я сама почувствовала, как к горлу подступает предательский ком. – Я никогда не оставлю своего племянника. Или племянницу. Я все еще надеюсь, что это девочка, – пошутила она, смахивая слезы.

– Спасибо, – мы с Леной крепко обнялись, и именно в это момент в палату зашел анестезиолог с медсестрой.

– У меня все готово, – сообщил он сухо. – А вы?

– Тоже готова, – ответила я, устраиваясь на казенной постели.

– Я не прощаюсь с тобой, – ободряюще улыбнулась Лена, когда анестезиолог принялся устанавливать капельницу.

– Безусловно, только «до свидания», – с улыбкой отозвалась я, но потом чуть вскрикнула, когда игла вошла мне в вену. – А теперь позови Илью, пожалуйста…

– Сейчас, – Лена, бросив на меня прощальный взгляд, поспешно вышла.

Илья ворвался в палату через несколько минут с обезумевшим взглядом и трясущимися руками.

– Катя, – он сразу же бросился к моей постели и опустился около нее на колени. – Зачем ты это сделала?.. Ведь я просил… Я все продумал… Уже почти договорился с…

– Прости меня, – прервала его я и погладила по щеке. – Но мне это нужно… Именно так…

– Катя… Ну как ты не понимаешь?.. – в глазах Ильи застыли слезы, и я впервые видела его в таком состоянии. – Я не хочу тебя терять… Я не смогу без тебя…

– Илья, милый…– я попыталась улыбнуться. – Я не собираюсь оставлять тебя… Обещаю, через восемь месяцев мы снова будем вместе… Только с нами будет еще наш малыш…

– Катя… – отчаянно прошептал Илья и уткнулся лицом в мою ладонь. – Катя…

– Ты просто приходи ко мне почаще…– говорить становилось все тяжелее, а веки наливались тяжестью. – Ко мне и нашему ребенку… Хоть я не смогу тебя видеть, но чувствовать твое присутствие буду точно…

– Я буду приходить сюда каждый день, – Илья переплел наши пальцы, – обещаю… А ты обещай, что будешь бороться и обязательно вернешься ко мне…

– Обещаю, – мои губы уже едва шевелились. – А теперь просто поцелуй меня…

Сквозь накатывающую дрему я почувствовала нежное прикосновение его губ к своим, затем до меня донесся его шепот:

– Я люблю тебя…

Я хотела ему ответить, однако не смогла.

Глаза смыкались сами собой, но прежде чем окончательно погрузиться в глубокий сон, я успела заметить, как вокруг меня сгущается знакомая белая дымка…