Дочь севера. Исцеление дракона - Ирина Ардо

Больше всего потомки Эерхона ценили «породу». Все наследники были не больше, чем племенными жеребцами. Ведь именно поэтому мой отец не стал ждать истинную и женился на аристократке — дочери одного из приближённых деда. Он точно знал, чем может закончиться недостойная этого дома связь.

Сам я никогда не видел братьев отца, но успел узнать, что один из них связал себя с падшей женщиной. На ней появилась метка, и он больше не смог держать её вдали от себя. Во время одного из пиров отец рассказывал эту историю как занимательную хохму. Готов был дать руку на отсечение, что нынешний король Аргоны едва не сгорел от стыда. Разочарование отца, насмешки братьев…

Именно поэтому отец сразу научил нас с Ормом, как распознать истинную связь. Это сложно, иногда можно спутать с сильным влечением, вызванным красивой женщиной, но, если не терять голову, вполне возможно.

Однако при всех обстоятельствах бастарду не позволено получить корону. Это позор, и Равеннор всегда об этом знал.

— Ты что, пьян? — высказал единственное возможное предположение.

Отсутствие стражи и прихлебателей, задушевные разговоры с подобными заявлениями. Да, он точно свихнулся или налакался какой-нибудь отборной дряни, дабы удержать лицо.

— Завещание безвременно почившего короля не должно было достигнуть твоих глаз и ушей, — брат пожал плечами так, словно говорил о сущей безделице. — Король Равеннор, будучи на смертном одре, решил, что второй сынок получился приличнее первого. Это значит, что мне было дозволено править десять лет, а затем я должен был добровольно оставить трон и передать его тебе, — последнее слово он выплюнул, брезгливо глядя на меня. — Как думаешь, какие у меня были варианты?

— Сказать, что отец был болен. Ты ведь сам этому поспособствовал, разве нет?

— Зачем убегать от проблемы, когда её можно просто устранить?

Да, я ошибался.

Передо мной стоял не мелкий и подлый змеёныш, а вполне себе возросшая ядовитая гадина, мастерски обвивающая кольцами свою жертву, прежде чем укусить. И сожрать.

Орм стоял и распинался передо мной лишь по одной причине: он был уверен в своей победе и хотел поглумиться, рассказать, чего меня лишил, прежде чем убить. Возможно, это было глупое детское желание самоутвердиться, как когда у одного ребёнка игрушка лучше, чем у другого. Вот только теперь речь шла о мозгах.

Ну, конечно…

Брат всегда был трусом, но не идиотом. Уж в шахматы он обыгрывал всех, и им даже не приходилось поддаваться. Дорожа своей шкурой, он не пренебрегал тренировками, не забывал о том, что пока я жив — он в опасности.

Единственное упущение — надо было одолжить у Фиенда пару ошейников.

В любом случае, меня радовало то, что не придётся действовать подло и отказываться от хорошей драки.

— Так и надо было устранять, — я ухмыльнулся и покачал головой. — Сплоховал, братец. Ну, так давай, — развёл руки в стороны, — вот он я! Один, без подмоги!

Зверь заворочался, предвкушая кровавую расправу над тем, кто осмелился запереть его на долгие годы в сырой камере Драгонхолдовских подземелий. Он собирался изорвать противника в клочья.

— Как был варваром, так и остался. Прошу, — он указал на огромный балкон.

Места было мало для двух королевских драконов, но вполне достаточно для того, чтобы разворотить лишь четверть тронного зала, а не весь.

Его Величество изволило быть столь наивным, раз решило, будто я позволю ему сюда вернуться? Что же, обманываться можно всегда, здесь никто не вправе запретить.

— Раньше боялся за шёлковые рубашечки, теперь за золотишко? — процедил сквозь зубы и с иронией добавил: — После вас, Ваше Величество.

Глава 28

Далия

Подозрительно…

Очень подозрительно и тихо. Нет, так просто не бывает!

Складывалось впечатление, что замок словно вымер. Ведь я своими глазами видела, как кто-то заходил через самостоятельно проделанный лаз.

Признаться, мне было одури страшно, везде мерещились какие-то тени. Казалось, что вот-вот из-за угла выпрыгнет стража и мне не жить. Я отчётливо понимала, что король знал о драконьей ипостаси своего брата. Сумевшие сбежать доносчики и спасшиеся преследователи точно доложили ему, кого видели рядом, если они, конечно, не совсем идиоты.

Но нет, никто меня не остановил. В коридорах и на лестницах тоже была тишина, и мне это не нравилось.

Когда растёшь в единении с природой, то первый закон, который успеваешь выучить — затишье никогда не предвещает ничего хорошего. Если птицы и звери прячутся и замолкают, то можно смело ждать бури или… хищника, способного уничтожить всех.

Предчувствие беды завозилось в районе живота, неприятно скручивая внутренности, сердце забилось где-то в районе горла, а чуйка велела бежать. Что-то было не так, и это очевидно.

Невольно кинула взгляд в небольшое окно, откуда было видно основную часть дворца. Там всё тоже было тихо, во всяком случае, так казалось на первый взгляд. Рука сама потянулась к месту, на котором образовалась метка, наконец, обрётшая чёткий контур.

Я солгу, если скажу, что мне не было страшно за свою жизнь. Очень страшно. Раньше я об этом не задумывалась, но теперь, когда мы были почти у цели, становилось дурно от осознания, что всё может оборваться вот так.

Мотнув головой и отогнав дурные мысли, я скинула шубу в каком-то закутке и отправилась дальше налегке.

Найти королевские покои, проходя по служебным коридорам, было непросто. Все двери были абсолютно одинаковыми, и приходилось вспоминать, как эта Шарэтова башня выглядела снаружи, и ориентироваться по видам из крохотных окон.

Похоже, что предыдущий король хотел проверить на прочность не только народ, но и своих приближённых. Иначе просто невозможно объяснить, какие наклонности заставили его придумать такой лабиринт.

Коридоры тянулись один за другим, то сужаясь, то расширяясь. Каждый шаг во мраке казался слишком громким, притом что я практически кралась на цыпочках. Даже сквозняков не было, хотя в таких местах они обычно гуляют свободно, издавая протяжный свист, отражающийся от стен и превращающийся в завывание ветра, затерявшегося под каменными сводами.

Это место начинало всё сильнее действовать на нервы. Я знала, что шла правильно, но стены словно давили, путали мысли. Тьма, выглядывающая из углов, стала почти осязаемой. Хотелось опрометью броситься вперёд, как в детстве. Тогда мне всегда мерещились всякие чудища, которые так и норовят схватить меня за ногу и утащить в свою берлогу.

Когда я уже была на грани того, чтобы взвыть от досады, коридор резко изменился. Да, это по-прежнему был проход для слуг, но на этот раз дверь была чуть выше. Слабый свет из окон не позволял рассмотреть детали,