Дочь севера. Исцеление дракона - Ирина Ардо

— Наконец-то, — выдохнула в надежде почувствовать облегчение. Но оно почему-то так и не пришло.

Руки и ноги сковало, будто от холода, и мне понадобилась пара минут, чтобы собраться с мыслями и хотя бы заглянуть в покои.

В лицо ударил ледяной воздух. Значит, там точно было пусто. Изнеженные аристократы не привыкли лишаться тепла, а значит, все были в центральной части.

Хорошо для меня и очень плохо для Ингвальда. Это могло означать лишь то, что нужно торопиться.

Как только Голос Великой Стужи окажется в моих руках, у нас появится ещё одно преимущество. В драконьих лапах посох был простой палкой, а кристаллы в нём — не более, чем стекляшками. Лишь в руках моего народа он делал то, для чего и был создан.

И всё же Его Величеству удалось меня удивить. Мне всегда казалось, что король просто купается в золоте. В моём воображении его покои должны были сверкать ярче солнца. Однако никакой вычурной роскоши и блеска я не обнаружила.

Стены были практически такими же, как и в коридорах — сплошь холодный камень. Разве что потолки были настолько высокими, что мне пришлось задрать голову, чтобы разглядеть место, к которому крепилась гигантская люстра.

Узкие окна пропускали свет, который растекался по полу полосами, постепенно переходящими в бесформенные пятна. Камин давно погас. Огромная кровать была идеально заправлена. Да и в целом всё выглядело так, словно здесь никто не появлялся последние сутки. Двигались лишь шторы и гобелены, раздуваясь под порывами ветра.

Была ещё две двери, и одна из них вела в кабинет. Она-то и была мне нужна.

Глупо предполагать, что вход в хранилище будет идти из спальни. Если придётся бежать, то сокровищница уж точно никак не убережёт венценосных особ.

С первого раза мне удалось попасть в нужное помещение.

— Вход в сокровищницу должен быть где-то здесь, — пробормотала себе под нос, прощупывая стену позади рабочего стола.

Уже не первый раз я добрым словом вспоминала Драгонхолд. Как учителя, разумеется. Когда работаешь на одного из членов верхушки, тебе открываются многие тайны. Ничтожное число по сравнению с тем, что скрывают стены тюрьмы, однако больше, чем было доступно абсолютному большинству. И одна из таких тайн — потайные ходы.

Рози тоже не всё рассказывала Фиенду и прятала кое-какие разработки в собственных тайниках. Все они открывались по-разному, но структура была практически одинаковой. Нужно было лишь найти выбивающийся кирпич или странную книгу на полке.

Но всё было тщетно. Мне не удалось нащупать абсолютно ничего.

Я почти запаниковала, когда меня отвлёк оглушительный рёв, от которого зазвенели стёкла и затряслась мебель. Ингвальд вторил чудовищу секундой позже, а мне по-прежнему не удавалось найти хоть что-то. Но не могла же я ошибиться, верно? Проработать год в тюрьме, построенной теми же руками, что и этот дворец, но так и не найти потайной двери — это просто смешно.

Если ящеры вступили в бой, то времени оставалось ещё меньше, чем я могла предположить. Трясущимися пальцами всё же нащупала нужный выступ и всем весом налегла на него. Камень поддался с трудом, но один из книжных шкафов всё же сдвинулся чуть в сторону, открывая узкий проход с лестницей.

— Главное — не переломать себе ноги, — шепнула, глядя на узкие и при этом высокие ступеньки.

Похоже, архитекторы тоже не очень любили драконов и тайно желали им всего самого плохого. Я не могла их за это винить, но мысленно обратилась к духам предков, дабы они не дали мне покатиться кубарем.

Несколько раз я оступилась, но чудом сумела ничего не повредить. Ноги словно сами хотели донести меня до сокровищницы, пальцы покалывало от желания прикоснуться к артефакту, которому я посвятила последние полтора года своей жизни. Лишь мысль о нём придавала мне смелости и сил двигаться дальше, не сдаваться, ждать, терпеть. Сейчас посох находился в жалких метрах от меня.

Возможно, я начала сходить с ума, но стоило мне войти в сокровищницу и увидеть его, как я совершенно забыла о вибрирующих от драконьего боя стенах, об опасности, которая коршуном нависла над всеми нами. Голос Великой Стужи будто звал меня, как если бы сам мечтал оказаться в руках своего клана и продолжить служить потомкам своего создателя.

Я сразу заметила реликвию своего народа. Сокровищница удивила меня так же, как и королевские покои. Ни тебе несметных богатств и золотых украшений, скинутых в кучи, ни ослепляющего блеска. Лишь редкие ниши, в которых лежали предметы, на первый взгляд не представляющие особой ценности, но уже стало понятно, что все эти вещицы не так просты. Каждая из них была украдена у кого-то.

Например, идол хримтулов. Их истребили сразу же, даже искусство владения ледяной магией их не спасло. Лишь единицам удалось спастись, но кровь настолько смешалась, что найти потомков этих людей уже невозможно. Мой народ по-прежнему хранил их песни и молитвы, но больше как детские сказки.

Теперь изображение их божества было не больше, чем бесполезной деревяшкой, а ведь когда-то оно помогало слышать волю предков. С другой стороны, если найдётся прямой потомок, в котором осталась хотя бы крупица древней крови, сумеет использовать идола по назначению…

И вот он — Голос Великой Стужи. В самом конце галереи он стоял, как главный трофей, венец коллекции. При взгляде на него у меня на мгновение перехватило дыхание. Я столько раз видела этот посох на рисунках, оставшихся от прежних поколений, слышала о нём в преданиях, рассказанных мамой перед сном.

Тело мелко затрясло от затопившего меня предвкушения. Ноги стали ватными, а голова отказывалась верить, что это происходит наяву. За спиной был страшный остров, бушующий океан, страждущая Искальдра… Да, всё это было, но сейчас передо мной была вечность. В Голосе Великой Стужи заключались души тех, кто его создал много веков назад, в каждой чёрточке и трещинке остановилось время, впиталось в дерево, становясь его частью.

Инстинкты велели мне схватить посох и бежать, причём бежать как можно быстрее. Но разве можно? Такой момент нужно запомнить, надышаться им. Ведь передо мной был не мешок с картошкой, не какое-нибудь платье, пусть и расшитое драгоценными камнями, а сердце моего народа. Оно почти перестало биться, истосковалось по родной земле, закрытое в мрачную каменную тюрьму чужими грязными лапами.

Кажется, сделать вдох я смогла, лишь когда пальцы прикоснулись к дереву. Шершавая поверхность приятно холодила кожу. Посох