Мировой кризис - Андрей Мартьянов

– Вы не могли бы пояснить, мадемуазель?

– Очень старая европейская легенда, ее истоки наверняка лежат в римской мифологии или даже верованиях древних кельтов с этрусками… Они были убеждены, что на местах великих сражений, в вымерших от голода или разрушенных катаклизмами городах сама земля сохраняет воспоминания о случившемся. Рациональное зерно в этом есть – человеческая душа имеет энергетическую природу, подобно электричеству, а энергия исчезнуть не может… В средневековье поверье значительно трансформировалось, но глубинная суть осталась неизменной – перед великими войнами, землетрясениями, уничтожающими всё и вся пожарами, массовыми эпидемиями, на полях прежних битв люди видят ужасающих чудовищ – Косаря, Моровую Деву, Анка, пляшущие ночами скелеты… Эпоха Тридцатилетней войны была особенно богата на документально зафиксированные случаи появления монстров такого рода: их видели в Мекленбурге, Померании, Бамберге. То же самое повторилось во времена Наполеона, когда всю Европу охватило пламя.

– Евангелина, дорогая, не увлекайтесь, – решительно сказал Барков. – Здесь нет никаких чудовищ!

– Я говорю не о чудовищах, а о памяти подольской земли, вдоволь политой кровью при Аттиле. Мы эту память пробудили. Вот и появляется теперь… Всякое. Вспомним про волшебство оружия Вёлунда, о свойствах которого мы только догадываемся. И о череде совпадений…

Да, совпадения наблюдались, и еще какие – даже записные скептики, наподобие Тимоти, осторожного и рассудительного доктора Шпилера и прагматичного Робера уверовали во взаимосвязь изысканий на Днестре и нынешних громких событий, разворачивающихся где-то далеко, за пограничной речкой Збруч.

Европу лихорадило – смерть австро-венгерского эрцгерцога Франца-Фердинанда, несомненная причастность к покушению правящих кругов Сербии, резкие заявления австрийского правительства, прогнозы о новой, широкомасштабной войне на Балканах – все это было в газетах. Но только Евангелина Чорваш могла сравнить две записи, одну в альбоме лорда Вулси, и другую, из статьи «Лемберг Дагесблат» от 1 июля 1914 года:

«10 ч. 49 мин. В крипте образовалось отверстие размером примерно 1 фут на 1,3 фута. Послышался странный свистящий звук, будто изнутри выходил воздух, что не может быть возможным…»

«…Его высочество Франц-Фердинанд фон Габсбург скончался от смертельных ран в резиденции губернатора Сараево в 10 часов 50 минут утра 28 июля».

– Вы видите! – у Евы руки тряслись. Прохор Ильич принес газету из Усти всего двадцать минут назад и этого времени хватило, чтобы сообразить и найти взаимосвязь. – Джералд, вы ведете записи по времени Центральной Европы? Берлин, Вена? По этому же времени живет Каменец-Подольский?

– Да.

– Сараево находится также в этом часовом поясе плюс два часа к Гринвичу?

– Разумеется.

– Посмотрите на время, милорд, и скажите – это случайность? Я не верю в такие случайности! Это невозможно! Минута в минуту! Открытие гробницы и гибель несчастного эрцгерцога с супругой! Господи!

– Успокойтесь. Я выражаю вам искренние соболезнования как подданной австро-венгерского трона, это кошмарная трагедия, способная повлиять на будущее вашей страны, но…

– Да при чем тут Австро-Венгрия и Франц-Фердинанд?! – воскликнула Евангелина. – Сопоставьте! Сложите мозаику в целое! Вам не кажется, что за нами тянется кровавый след, и кровь эта не красная, а голубая? Сначала цесаревич Алексей, теперь австрийский наследник, кто следующий?

– Тише, умоляю, нас могут услышать, – нахмурился лорд Вулси. – Давайте я налью вам немного бренди, это поможет восстановить душевное равновесие. Ева, вы знаете мою позицию: в случае с нашими кладами нельзя отрицать никаких совпадений, вовсе наоборот, относиться к таковым с неослабным вниманием… Полагаете, мы выпустили из гробницы очередного демона? Более страшного, чем Фафнир?

– Ни я, ни Ойген с графом Барковым не заметили тут реальной опасности, угрозы, – ответила Ева. – Да и призрак Аттилы не станет нас беспокоить – вождь гуннов ушел за грань этого мира навсегда, духи, оберегающие его покой, если таковые и существовали когда-то, давно утратили свою мощь. Память земли, милорд, – вот что важно. Недаром пламя, окутывающее курган, выглядит алым. Цвет свежей крови, когда-то пролитой в долине этой реки во множестве.

– Предзнаменование?

– Не знаю. Я боюсь, Джералд. Очень боюсь. Помните, мы говорили о том, будто «время коротко»? Время вышло. Мы, скорее всего, опоздали. Механизм запущен.

– Ева, милая, вы знаете, что я вам всегда доверял и всегда вас слушался! Не говорите загадками! Какой механизм? Что вы имеете в виду? Мистика?

– Нет, милорд. Нас… Точнее, вас, использовали с самого начала. Я присоединилась к концессии позже. Аббат Теодор Клаузен вам или лгал намеренно, или сам глубоко заблуждался: клад Нибелунгов и дракон Фафнир для «Приората Сиона» не являются оружием или силой, действие которой человек сможет направить в определенное русло. Скорее всего, это был символ, обязанный послужить доказательством мистической мощи организации для рядовых членов, падких на «удивительное» или «чудесное». В тайные общества идут именно за тайнами, простите за тавтологию…

– Но в чем резоны отца Теодора? Он мог…

– Мог, но не захотел, – перебила Ева. – Я высказываю догадки, версии, но пытаюсь их обосновать логически, в то время как вы и остальные слепо уверовали в судьбу. Для начала: господин Свечин четко говорил о том, что «Приоратом» управляют извне. Адептам подбрасывают некие «древние секреты», наподобие рукописей Беранже Соньера – вы помните, какую ярость вызвало у отца Теодора похищение готских рукописей о королях-Меровингах?

– Разумеется. Но я же вернул манускрипты!

– Вы расшифровали текст? И удостоверились в его аутентичности? Хроника действительно создана при Меровингах?

– Да, это не вызывает сомнений. Странно, что вы раньше не спросили. Это просто фамильная легенда Длинноволосых королей, не имеющая под собой никакого исторического основания. Фамильная сказка, пуская и предосудительная как с точки зрения англиканства, так и исповедуемой вами латинской католической веры. Чепуха и выдумки!

– Так что же в книге Соньера? В двух словах?

– Ну-у… – Джералд замялся. – Сущая ересь. Бредовые измышления. Там говорится о происхождении Хлодвига Меровинга, между прочим, вашего предка по линии Хильдебера от… От… Гм…

– Ну говорите же! Обещаю, в обморок падать не стану!

– От Иисуса Христа. По прямой мужской линии.

– Что? – Евангелина поперхнулась воздухом. – От кого?

– От Иисуса Христа, – повторил лорд Вулси. – Рукопись изобилует ссылками на Евангелие от Иоанна и сцену со свадьбой в Кане Галилейской. Текст Иоанна умалчивает, чья это была свадьба, но летописец Меровингов указует: Мария из Магдалы выходила замуж за Иисуса из Назарета. У них были дети. После Распятия Магдалина вывезла наследников в римскую Иберию или Массилию, теперь Марсель. Их потомки через несколько веков и стали первыми королями франков, затем преданными Римской церковью…