Обезьяна с гранатой - Анатолий Дроздов

– Ансельм?

Рей удивленно обернулся.

– Не узнаешь? – Незнакомец улыбнулся. – Киенна, университет, ты учился у Симплициуса, а я – у Модеста. Меня звали Персиваль.

– Боже! – Рей хлопнул себя по лбу. – То-то вижу: лицо знакомое. Садись!

Персиваль немедленно примостился на лавке рядом с Реем.

– Я тебя еще вчера заметил, – сказал довольно. – Думал: ты или нет? Столько лет прошло. Выпьем?

– Конечно! – сказал Рей и махнул рукой служанке. – Эй!

Та немедленно подлетела с кувшином и наполнила кубки.

– За счастливые дни студиозусов! – сказал Персиваль, поднимая кубок.

– За них! – согласился Рей.

– Куда едешь? – спросил Персиваль, когда они выпили.

– В Киенну, по делам.

– А я служу лорду-канцлеру, – сказал Персиваль. – Только об этом – молчок! – Он прижал палец к губам. – Секретная миссия.

– Понятно, – сказал Рей и улыбнулся. – Помнишь?

– Помню… – кивнул Персиваль.

Мужчины заговорили, перебивая друг друга. Алэйне, о которой забыли, сидела, надувшись. Рей уверял, что те двое восхищены ее красотой. Оказалось, что совсем нет. Какой черт принес этого Персиваля? Это ее вечер! Ее и Рея.

– Господин Персиваль, – спросила она, улучив момент. – Почему вы называете моего друга Ансельмом? Его зовут Рейнольдс.

Персиваль смутился и умолк на полуслове. Встал и поклонился.

– Извините, леди! Забыл о приличиях. Такая встреча! Ансельм, ты представишь меня?

– Персиваль! – ткнул Рей в высокого. – Мой товарищ по университету. Леди Алэйне, моя спутница.

– Просто леди? – сощурился Персиваль.

– Достаточно! – сказал Рей.

– Ах, миледи! – воскликнул Персиваль, садясь. – Я все понимаю. Ваше лицо и руки выдают в вас высокородную даму, но ваш спутник счел нужным соблюсти инкогнито. Я, конечно же, не буду настаивать на раскрытии тайны. Узнаю старину Ансельма! – Персиваль шуточно погрозил Рею пальцем. – Где он, там самые красивые женщины.

– Будет тебе! – засмущался Рей. – Я всего лишь сопровождаю леди.

– Рассказывай! – засмеялся Персиваль.

– Так все-таки! – перебила Алэйне. – Почему Ансельм?

– Ты не рассказал? – обернулся Персиваль к Рею. – Все скромничаешь? Ладно, это сделаю я. Видите ли, леди! В университете моего друга звали Ансельмом, он сам выбрал это имя. Так поступали сыновья благородных отцов, не желавшие открывать свои титулы. Мы-то, конечно, их знали, – Персиваль ухмыльнулся, – но раз им хотелось… Ах, какие стихи сочинял ваш спутник! Все женщины млели. Может, доводилось слышать? Ансельм Безродный…

– Что?! – подскочила Алэйне.

– Да, леди! Тот самый Ансельм. Вам невероятно повезло со спутником! Представляю, как он каждый день пишет вам стихи…

Рей сердито толкнул высокого в бок. Тот охнул и умолк.

– Что-то я разговорился, – сказал сконфуженно. – Много вина, общество прекрасной женщины… Пойду! Завтра с рассветом вставать! Прощай, Ансельм! Рад был тебя видеть! Доброй ночи, леди!

Персиваль встал, подошел к своему столику и что-то сказал своему спутнику. Тот кивнул и поднялся. Оба канцлерских соглядатая расплатились и ушли наверх. Рей, сопровождавший их взглядом, осторожно посмотрел на Алэйне. Лицо ее покрывали красные пятна.

– Лжец! – выпалила она, поймав его взгляд. – Подлый обманщик!

– Аль… – начал он.

– Молчи! – перебила она. – Я знаю, зачем ты мне врал. Чтобы посмеяться. Я хвалила твои стихи, а ты притворялся, утверждая, что они плохие. Я спорила, а ты хихикал про себя. Видеть тебя не хочу! Гадкий!

Она встала и пошла к лестнице. Рей проводил ее взглядом. «Вот незадача! – подумал тоскливо. – И почему я Персиваля сразу не предупредил? Не догадался. Не думал, что он об этом вспомнит: поэзией он не увлекался. Теперь Аль будет дуться…»

Если бы Рей мог проникнуть взглядом в комнату, где остановился его приятель по университету, то забыл бы о своем огорчении. После того как Персиваль и его спутник заперли за собой дверь, худощавый тронул пальцем браслет на запястье. Тот пискнул, и спустя минуту в воздухе соткался небольшой экран. С него глянуло на парочку лицо лорда-канцлера.

– Операция завершена! – доложил худощавый. – Все по плану. Можно высылать флаер.

– Уверен? – сварливо спросил Хорхе. – Все проверили?

– Не первый год замужем, Георгий Степанович! – вздохнул худощавый. – Нет у барона тяжелого оружия. Два пистолета с запасом патронов – и только. Специально сумки проверил, когда они на ярмарку двинулись, дверь в номер отмычкой открыл. Затем вместе с Персивалем за ними следили. Ни с кем не встречались, оружия не получали и не передавали. Непохоже, что барону это вообще интересно. У него, кажется, любовь. Герцогиньку на руках носит, живет с ней в одном номере.

Худощавый ухмыльнулся.

– Персиваль ей сказал?

– Да, милорд! – поклонился Персиваль. – Вы были правы. Барон скрывал от нее авторство.

– Теперь она его возьмет в оборот! – усмехнулся Хорхе. – Ладно, парни, спасибо! Флаер через два часа в условленном месте!

Экран свернулся и исчез.

А Рей, посидев некоторое время в печальных раздумьях, допил вино, расплатился и поднялся наверх. Дверь в их комнату оказалась незапертой. «Предупреждал ведь! – вздохнул Рей. – Хотя… Что теперь?..» Он осторожно вошел. Внутри было тихо. «Спит! – подумал он. – Ну и славно!» Он запер дверь и, не зажигая света, разделся, бросив одежду на лавку. После чего нырнул под одеяло. И тут же вскочил. В кровати кто-то лежал!

– Кто здесь? – воскликнул Рей, лихорадочно вспоминая, где оставил пистолет.

– Я! – хихикнули внизу. – Испугался?

– Аль? – удивился Рей. – Ты перепутала кровати!

– Нет! – сказала она. – Не перепутала.

– Тогда зачем?

– За тем! Иди ко мне!

Рей подумал и осторожно прилег. Она немедленно придвинулась и обняла его за шею. Потерлась носом о его щеку. От нее пахло вином.

– Твой приятель сказал, что мне повезло…

– Он много выпил!

– А Магали была трезвой. Но сказала так же. Она разбирается в мужчинах.

– Какая Магали?

– Служанка, которая меня мыла. Посоветовала не упускать тебя. Я послушная. Обними меня! Скорей!

– Аль! – сказал Рей. – Нам этого нельзя.

– Почему?

– Тебе выходить замуж.

– Сам говорил, что даже не спросят!

«Пропал!» – подумал Рей.

– До Киенны нам ехать шесть дней, и мы славно проведем время. Ты будешь сочинять мне стихи, мы будем пить вино в тавернах, вкусно есть, а ночью ласкать друг друга. Хорошо я придумала?