Маскарад - Терри Пратчетт

Агнесса расслабилась. Библиотекарь не производил впечатления агрессивного существа.

– О, – сказала она. – Ну… думаю, это естественно. В нашу деревню иной раз заглядывали шарманщики, так вот у них часто была с собой такая миленькая маленькая обезь…

Раздался сокрушительный аккорд. Орангутан, воздев вторую лапищу, вежливо помахал пальцем перед носом Агнессы.

– Он очень не любит, когда его называют обезьяной, – объяснил Андре. – А ты ему понравилась.

– Откуда ты знаешь?

– Обычно он не опускается до предупреждений.

Агнесса быстро отступила и схватила юношу за руку.

– Можно с тобой поговорить? – спросила она.

– У нас всего несколько часов, а мне очень хотелось бы закончить тут…

– Это важно.

Андре последовал за ней за кулисы. Сзади библиотекарь, потыкав в клавиши наполовину починенной клавиатуры, нырнул во внутренности органа.

– Я знаю, кто такой Призрак, – прошептала Агнесса.

Андре изумленно уставился на нее. Потом увлек Агнессу поглубже в тень.

– Призрак – это не кто-то, – тихонько произнес он. – Глупо думать, что это человек. Он просто Призрак.

– Под своей маской он самый обычный человек.

– Отлично, и кто же это?

– Может, стоить предупредить господина Бадью и господина Зальцеллу?

– О чем? О ком?

– О Уолтере Плюме.

И снова Андре изумленно вытаращился на нее.

– Если ты засмеешься, я… пну тебя в коленную чашечку, – предупредила Агнесса.

– Но Уолтер, он ведь даже не…

– Я тоже вначале не поверила, но когда он сказал, что видел Призрака в балетной школе, а там ведь кругом зеркала, а если Уолтер распрямится, то будет довольно высоким, к тому же он рыскает по подвалам и…

– О, хватит…

– А вчера ночью мне показалось, что я слышала его пение на сцене. Он пел, когда все уже разошлись.

– Ты видела его?

– Было темно.

– Ну, тогда… – Андре развел руками.

– Но потом я услышала, как он разговаривает с котом, и тут я уже уверена, что это был именно он. Уолтер разговаривал обычно. В смысле, как совершенно нормальный человек. А ты ведь не станешь отрицать, что он… со странностями. Значит, он как раз такой человек, который станет носить маску, чтобы скрыть свое истинное лицо. – Она наконец сдалась. – Вижу, ты не хочешь меня слушать…

– Нет! Вовсе нет, я просто думал… ну…

– Я решила, мне станет легче, если я кому-то расскажу.

Андре таинственно улыбнулся во мраке.

– Знаешь, на твоем месте я бы держал язык за зубами.

Агнесса посмотрела себе под ноги.

– Может, мои выводы кажутся притянутыми за уши…

Андре дотронулся до ее руки. Пердита почувствовала, как Агнесса отпрянула.

– И что, тебе стало легче? – спросил он.

– Я не… то есть… понимаешь, я просто не могу себе представить, чтобы Уолтер кому-то причинил вред… Я чувствую себя так глупо.

– Все сейчас немного на взводе. Не переживай.

– Я, наверное, кажусь тебе какой-нибудь дурочкой…

– Если хочешь, я послежу за Уолтером. – Андре улыбнулся. – Но сейчас мне надо заняться органом, – добавил он и еще раз улыбнулся.

Улыбка была краткой и быстрой, как летняя молния.

– О, спасибо тебе бо…

Однако он уже шагал к органу.

На этот раз они заглянули в магазин мужской одежды.

– Это не для меня, – объяснила нянюшка Ягг. – Для моего дружка. Он шести футов ростом, очень широк в плечах.

– Плечики нужны?

– О да.

Она окинула взглядом магазин. «Вот хочу с плечиками – и возьму, – подумала она. – В конце концов, это ведь мои деньги».

– И еще черный плащ, длинные черные рейтузы, туфли с блестящими пряжками, высокую шляпу, широкий плащ на красной шелковой подкладке, галстук-бабочку, шикарную черную трость с серебряным набалдашником помоднее и… черную повязку на глаз.

– Повязку на глаз?

– Да. С блестками или чем-нибудь таким, все-таки это опера.

Портной неуверенно посмотрел на нянюшку.

– Немного необычные пожелания, госпожа, – заметил он. – А почему бы господину самому не зайти к нам?

– Он, ну, еще не совсем господин.

– Я к тому, госпожа, нужно точно снять мерки.

Нянюшка Ягг окинула взглядом полки и вешалки.

– Я тебе вот что скажу, – продолжала она, – ты продаешь мне что-нибудь примерно подходящее, а мы потом сами подгоним. Звиняйте…

Она скромно отвернулась… …Дзиньдзиньзвякдзиньдзиньзвяк… …И повернулась обратно, разглаживая платье и держа в руке кожаный кошель.

– Сколько это будет? – спросила она. Портной тупо уставился на кошелек.

– Боюсь, мы сможем исполнить заказ не раньше следующей среды, – ответил он.

Нянюшка вздохнула. Однако она уже почти освоила один из самых фундаментальных законов физики. Время равняется деньгам. Следовательно, деньги равняются времени.

– А я вроде как надеялась получить все это немного быстрее, – заметила она, демонстративно то вздергивая кошель, то опуская его.

Кошель издавал приятные звоны. Портной посмотрел на нянюшку вдоль носа.

– Мы мастера своего дела, госпожа. Однако работа большая, сколько у нас есть времени?

– Как насчет десяти минут?

Двенадцать минут спустя она покинула магазин с большим пакетом под мышкой, шляпной картонкой в другой руке и тростью слоновой кости в зубах.

Матушка ждала на улице.

– Все достала?

– М-м-м.

– Давай я помогу. Понести повязку на глаз?

– Нам просто необходима третья ведьма, – выговорила нянюшка, перехватывая свертки поудобнее. – Кстати, у молодой Агнессы сильные руки.

– Ты прекрасно знаешь, даже если бы мы попытались вытащить ее оттуда за шкирку, все равно бы ничего не вышло, – произнесла нянюшка. – Она станет ведьмой только тогда, когда сама того захочет.

Они направились к заднему входу Оперы.

– Добрый день, Лес, – весело поприветствовала нянюшка при входе. – Ну как, перестало чесаться?

– Чудесная мазь, госпожа Ягг, поистине чудесная, – ответил швейцар. Усы его при этом изогнулись в подобие улыбки.

– А как госпожа Лес? В порядке? А как нога ее сестры?