Святой остров - Андрей Чернецов

Смотреть, впрочем, на этом белом свете было особенно не на что. Палата, в которой лежал Алекс Енски, когда-то давно была выкрашена в зеленовато-салатовый цвет. Остатки этого колора можно было разглядеть в углах и на небольшом куске сохранившейся стены. Все остальное было скрыто частой сетью крупных трещин, дыр, через которые проглядывали странные деревянные конструкции, и различными веселыми плакатами с любопытными надписями вроде «Pulya – dura, shtyk molodec, sdavaj GTO towrisch boec», или «Chem shov rovnee, tem luchshe v uvolnenii», или «Vrach tozhe chelovek, terpelivej bud' boec». Плакаты были явно самодельные, но свою основную функцию они выполняли честно. Самые ужасающие прорехи в стене они все-таки закрывали.

– О Иегова! – вздохнул Алекс. – Что же это за место? Какой-то сарай?

– Нет, не сарай, – внезапно отозвался кто-то.

Алекс с трудом повернул голову и через беснующихся перед глазами мушек увидел некоего человека, лежащего на соседней койке с загипсованной рукой.

– Это у них такой лазарет, – сказал человек. – Знал бы я, в каком состоянии у них тут медицина… Помогал бы ей, а не армии. Солдаты тут вроде бы неплохо поживают. Привыкли, видимо. И без вертолета.

– Вы тоже пострадали при его падении? – спросил Енски-старший и удивился, каким хриплым вышел у него голос.

Было такое ощущение, что в горле сорваны связки.

«Я что-то кричал? Надеюсь, не звал на помощь…» – задумался Алекс. Нужно отметить, что он совершенно не помнил событий после того, как выпал из «приземлившейся» машины.

– Падении чего? – доброжелательно поинтересовался пациент.

– Вертолета.

– Ах это. В принципе можно сказать и так. Несколько раньше, – ответил сосед по палате. – Но приблизительно в одно и то же время. Я видел, как вы приземлились.

– Да? И как же? Я, видите ли, совершенно не помню, что произошло. Ну, когда вертолет так неудачно сел и я… э-э-э… выпал.

– В самом деле? – оживился незнакомец.

– Да, да, – подтвердил Енски-старший, чувствуя, как краснеет.

У него еще ни разу не случалось провалов в памяти, если, конечно, не считать буйной молодости и всякого рода экспериментов с психоделиками.

– Это было весьма примечательно, – поведал человек с загипсованной рукой. – Знаете, я много о вас слышал, но никогда не мог представить, что найду в вашем лице человека, чье мнение настолько совпадает с моим собственным. Удивительно, честное слово, удивительно, насколько причудлива бывает…

Договорить ему не дали. Дверь распахнулась, и на пороге возник человек в белом халате.

– Ну, здравствуйте, голубчики! – жизнерадостно провозгласила фигура. – Вот и я.

– Кто это? – шепотом спросил Алекс Енски у своего соседа.

– Здравствуйте, доктор, – вместо ответа мрачно сказал тот.

«Так это местный врач», – обрадовался Енски-старший.

– Вы даже не представляете, насколько приятно мне видеть вас в своем распоряжении, – провозгласил медик, заходя в палату и расставляя руки в стороны, будто бы для объятий.

«Странная формулировка», – мелькнуло в голове у профессора, но он не придал большого значения этой неудачной фразе, списав ее на плохое знание английского языка местным медперсоналом.

– Не могу сказать, что мы разделяем вашу точку зрения, – осторожно произнес человек с загипсованной рукой.

– Юмор! – обрадовался врач. – Обожаю клиентуру с чувством юмора. Мы с вами еще поговорим на эту тему, позже. А сейчас я бы хотел рассказать вам о том, что же вас ждет на нашем замечательном острове.

– Как вас зовут? – спросил Енски-старший.

– Остап Тарасович Ловигада. Я потомок древнего рода Ловигадов, которые восходят к польско-литовской шляхте. Так что я получаюсь в некотором смысле дворянского рода. А еще нужно добавить, что все Ловигады были врачами, знахарями, лекарями и так далее. Исторический факт: Борислав Ловигада в 1543 году боролся с вспышкой холеры в Кракове. И многого добился на этом поприще, семейное предание говорит, что он был близок к созданию вакцины и скончался во время испытания новой микстуры.

Выдавая всю эту информацию, Остап Тарасович проделывал массу манипуляций со своими больными. Он пощупал пульс у одного, заглянул под веки у другого, постучал по гипсу обоим и даже измерил температуру методом наложения руки на лоб.

– Вот так, – подвел черту потомок древнего докторского рода. – Так что вы можете быть спокойны, абсолютно. Счастливый случай привел вас в суровые, но добрые руки военной медицины республики Украина. После того, как вы покинете этот гостеприимный остров, вам уже никогда не понадобятся доктора. Я тут, пока вы были без сознания, провел быстрый осмотр. И вот каков мой вердикт. У вас, – Остап Тарасович обратился к человеку с загипсованной рукой, – перелом плечевой кости около локтевого сустава, крайне неприятная травма, скажу я вам. Потом, язва желудка, нервная болезнь, но, я полагаю, в наших природно чистых условиях вполне излечимая. Камни в почках и кариес в пятом, шестом и двадцать третьем зубе. К тому же я считаю, что неудаленныс зубы мудрости это просто живой рассадник кариеса в организме. Все это мы будем лечить до полного искоренения.

– А если я не хочу? – вдруг оживился человек с загипсованной рукой.

– Поверьте мне, вы будете последним идиотом, если откажетесь от такой возможности. И я просто не могу позволить вам сделать такую глупость. К тому же уж я-то знаю ваши капиталистические порядки…

– У меня есть свой лечащий врач… – хотел было вставить слово Енски, но Остап Тарасович взмахом руки остановил его.

– Я знаю ваши капиталистические порядки, и у меня припасен главный козырь. Все это будет абсолютно, совершенно бесплатно. А?! Каково? Кстати, хорошо, что вы напомнили о себе. У вас, дорогой профессор, перелом голеностопного сустава и кости около коленной чашечки, диарея в острой форме, кариес в третьем, десятом и пятнадцатом зубах вкупе с зубным камнем. Потом у вас, дорогой мой, геморрой в запущенной стадии, куда там ваши доктора платные смотрят, мне непонятно. И герпес на губе. Но вы не пугайтесь. Все это излечимо силами нашей современной медицины. А начнем мы…

Доктор выдержал артистическую паузу, а затем выстрелил указательным пальцем в человека с переломом руки, язвой и вездесущим кариесом.

– С вас!

– Я не уверен, – начал было пациент.

В палату вошли двое санитаров – здоровенные русоволосые парни из состава местных пограничников, которых временно прикомандировали к медчасти ввиду наличия в ней дорогих гостей. Парням эта перспектива не особенно улыбалась, и они были мрачны и озлоблены. Отчего производили совершенно пугающее впечатление.

– Я не уверен… Не уверен я… В конце концов, я просто против этих… этих… экспериментов!

Человек с загипсованной рукой явно был испуган. Алекс Енски тоже был близок к панике.