Лепестки камелии - Мария Сакрытина

Этот Сузаку и правда считает меня идиотом?

Он тем не менее молча смотрел, как я забираю у Ванхи, а потом раскатываю перед ним длинный-длинный список заранее составленного договора.

Да, я предусмотрительная. Особенно, когда имею дело с убийцами.

Хорошо, что Сузаку всё-таки это понял — мы даже спорить над содержанием не стали.

— Вечером вы получите этих пленников, ваше высочество.

Я кивнула.

— Приведите их ко мне в гарем. В чём дело, господин? А зачем они мне, по-вашему?

Сузаку не стал это комментировать. Он снова взялся за свою трубку с опием. Видимо, я в конец его достала.

Он меня тоже.

Я не стала желать ему хорошего дня, когда уходила.

Впрочем, чем-то вроде “до свидания” мы всё же обменялись.

— Как вы выжили у Синих Плащей, принц? — спросил напоследок глава, попыхивая наркотиком.

Я обернулась, закрываясь рукавом.

— Кицунэ сожгли их.

— Кицунэ?

— Да, — я показала два растопыренных пальца и приложила их к голове на манер рогов, — такие, с ушками.

Сузаку промолчал.

Во дворец мы вернулись поздно: логово Возрождённых находилось, похоже, у чёрта на куличках, потому что везли нас долго. Или специально кружили, словно не доверяли повязкам на глаза. Конечно, гости Сузаку не должны знать, как попасть к нему снова. Не комильфо, как говорится.

Вдобавок, я попросила высадить нас где-то у Лунной рощи, у нежити. Никто не удивился.

Хотя Ванхи пытался уточнить, какого чёрта принца туда понесло… Намёками, как он умеет, осторожно: “Господин, вы же помните, что здесь опасно?”

А во дворце как будто спокойно, как у Христа за пазухой!

Наёмники последовали за нами. Эти хотя бы не осуждали, в отличие от Ванхи. Евнух же просто лучился сомнением: “Мой хозяин снова спятил и шатается по лесу с умным видом. Что делать?”

Наёмникам я была рада, потому что с ними мы всё уладили куда быстрее. А именно: развесили с десяток объявлений. “Разыскивается нежить, смелая и отчаянная, для работы. Оплата по договорённости. Обращаться в дом Снежных Лилий, спросить принца”. Дом Снежных Лилий был борделем, и его хозяйка (внезапно!) оказалась моей хорошей знакомой. То есть, знакомой принца. Она звала его ласково: “Ичи-кун”, что по-нашему будет “Иченка”, и наливала ему много, очень много сладкого вина. От неё нас и забрали люди Сузаку для встречи, которую я ещё вчера попросила организовать Ванхи. Вы видите, чем всё кончилось, надеюсь, с нежитью пройдёт лучше.

— Господин, — опешил Ванхи, впервые прочитав текст объявления ещё во дворце. — Вы хотите нанять… нежить? Ё… Ё… Ёкаев?

Ё-моё, ага!

— Именно. И чтобы побезобразнее, пострашнее. У вас же такие есть.

— Г-г-господин… Это же нежить!

— Вот именно.

К чести наёмников, они нисколько не удивились ни тексту, ни роще, ни принцу с молотком.

Хорошо быть принцем с репутацией идиота. Чудить можно сколько хочешь!

В общем, с возвращением мы припозднились. Зря: меня, оказывается, ждали.

Нет, не подарок матушки или отца. И даже не мальчик для удовольствий.

Нет — девушка.

Роскошно одетая девица сидела в моей спальне на моей кровати и ела хурму. Целиком. То есть глотала её целиком. Хурма тут крупная, и у этого Голиафа в женском обличье она помещалась в рот вся. Оцените размеры девушки.

Я замерла в дверях, не зная, звать стражу (всё-таки Голиаф!) или Ванхи (всё-таки девушка).

В этот момент двери за моей спиной с тихим стуком задвинулись (я вздрогнула), а девушка отвлеклась от хурмы. Её лицо тут же засветилось от радости.

— Ваше высочество! Позвольте засвидетельствовать…

Тут она впервые посмотрела на меня и выдохнула:

— Ого!

“Ого!” — подумала я, разглядывая её. В девице был центнер, не меньше. А то и два. Ещё она была маленькая, раза в два ниже принца и… Думаю, вы уже представили этакий арбузик на ножках? Правильно представили, одежды на ней тоже были зелёные с чёрным, модное в этом месяце сочетание, какая-то там цветущая ива… Чудовищно они девушке не шли!

И этот арбузик был мне искренне рад.

— Ваше высочество… Вы восхитительны!

— Спасибо, — пробормотала я, думая, что если это убийца, то какой-то странный. Хотя… Мы точно в разных весовых категориях, и в маленькой комнате у неё преимущество. — А вы?..

Она опомнилась и расплылась в улыбке (как будто арбузик лопнул):

— Микки-химэ, господин. Ах, ваше высочество!.. — Тут она стыдливо потупилась.

А я определилась с выбором.

— Ванхи!!!

Он вышел из-за ширмы и вместе с ним выступил ещё один незнакомый мне евнух.

Я подобралась.

— Ва-а-аше высо-о-очество, — протянули евнухи.

Арбузик умилённо меня созерцала, а её руки словно сами по себе забрасывали в рот хурму. Блюдо стремительно пустело, и я поймала себя на мысли, что боюсь, за что она примется потом.

— Что здесь происходит?

— Его сиятельство, господин канцлер, нижайше просит вас познакомиться с его дочерью, госпожой Микки, ваше высочество, — ответил евнух, очевидно, той самой госпожи.

Всё встало на свои места. Канцлер не оставил мечты стать императорским тестем и решил пропихнуть мне свою дочурку, так сказать, по блату. Но… чёрт, на что он рассчитывал с такой толстушкой?

— Его сиятельство передал вам письмо, ваше высочество, — словно в ответ на мои мысли добавил евнух.

Я взяла письмо, сломала печать, развернула свиток…

И поняла, на что рассчитывал канцлер.

Он отлично понял, куда ветер дует и предложил своему арбузику солидное приданное. А именно — союз. Он обещал мне немаленькую армию, а также помощь в убеждении наместников.

Достаточно, чтобы хотя бы познакомиться с его дочерью.

— А так можно было? — с сомнением спросила я, откладывая письмо. В принципе, поддержки канцлера и наёмников мне хватило бы. Едва хватило, но всё-таки. — Разве жених может видеть невесту до свадьбы?

Евнухи наперебой принялись уверять меня, что да. «А уж если ночь с ней проведёт!» — проронил Ванхи.

Тут до меня дошло. Принцу же память отшибло, он мог и забыть такие тонкости… Сейчас я мило побеседую с госпожой Миккой, а евнухи в это время оставят нас одних. Наутро же канцлер заявит, что его дочь провела ночь с принцем, нас женят — и вуаля! Никто и разбираться не станет, девственница она или нет. Здесь — не разбираются.

— Микки, лапонька, — пропела я, подстраиваясь под тон девушки. — Ты голодна, моя прелесть?