Лепестки камелии - Мария Сакрытина

Я бы тоже на его месте боялась.

Окровавленные верёвки упали на пол, кинжал я убрала. И наклонилась, налила в чашу вина. Поднесла Шепчущему. Он затаил дыхание.

— Пей, — в тишине комнаты мой голос прозвучал чересчур громко и требовательно. — Ну же, это просто вино.

Пришлось сунуть чашу Шепчущему в рот, чтобы он всё-таки отмер и правда выпил. А потом под моим внимательным взглядом сполз с кровати и растянулся ниц на полу.

Я налила ещё вина.

— Ты знаешь, кто я?

— Этот человек знает, — после паузы выдохнул Шепчущий. Голос у него был хриплый, еле слышный.

Я поморщилась. “Этот человек” — так говорят евнухи и слуги лишь с императором.

— Я не император, ты ошибся.

— Ваше высочество, — шепнул юноша.

Я смотрела на него и мне жаль его было до слёз, окровавленного, избитого, униженного — у моих ног.

Но принц не имеет права на жалость.

— Правильно. Поднимись.

Помедлив, Шепчущий сел на пятки. Он по-прежнему смотрел в пол.

Я снова протянула ему чашу.

— Пей ещё.

Он повиновался — и на этот раз закашлялся. Я заметила кровь у него на губах и не выдержала:

— Ванхи! Лекаря!

— Не надо, господин, — зашептал юноша. — Не надо, пожалуйста!

— Надо. Лекарь будет молчать, не беспокойся. Он немой.

Нет, я ещё не дошла до такой степени отчаяния, чтобы отрезать язык врачу — я просто приказала Ванхи найти немого. Его привезли откуда-то из провинции и пока справлялся он отлично. Для местных, конечно. Дворцовым лекарям я не верила. Если их так легко подкупила я, значит, так же легко это сделает кто-то другой.

Пока лекаря вели, я села на пол рядом с Шепчущим и поинтересовалась:

— Ты знаешь, зачем ты здесь?

Он молчал — и даже пытался пару раз посмотреть на меня.

— Нет, ваше высочество.

— Отец приказал вам расшифровать мои записи. У вас не получилось.

Он вздрогнул и снова склонился ниц.

— Да или нет?

— Нет, господин…

— Замечательно. Государь убил бы тебя, но мне нужен верный Шепчущий. Как тебя зовут?

Он снова помедлил с ответом, словно решил, что ослышался.

— Мичи, господин.

Только имя, без рода. Любопытно…

— Мичи, — повторила я, запоминая. — Ты будешь мне верен?

Он задрожал — по-моему, заплакал.

— Да, господин.

Я потянулась было погладить его по плечу, успокоить… И отдёрнула руку. Сказала только:

— Я буду хорошим хозяином, Мичи, лучше, чем мой отец. Если ты будешь мне верен, — потом, помолчав (говорить было, собственно, нечего), добавила: — Сейчас придёт лекарь. Он осмотрит тебя. Ещё тебе отведут комнату — в моём гареме, здесь безопасно… И здесь тебя не будут искать. Ты отдохнёшь и завтра в это же время мы снова побеседуем.

Он всё-таки рискнул поднять голову и разбитыми губами несчастно спросил:

— Что господин прикажет мне сделать?

Я вздохнула.

— Сначала — узнать, кто поставил мне защиту от магии. — Я усмехнулась, поймав его изумлённый взгляд. — Потом видно будет. Не бойся, расшифровывать мои записки тебе больше не придётся. Всё, отдыхай.

Мне оставалось только распорядится, чтобы его устроили с комфортом и строго-настрого приказать Ванхи, чтобы объяснил наложникам: Мичи неприкасаем.

Думаю, они всё поймут, потому что заснуть одна я и так не смогла. Да, я сейчас в той самой огромной спальне, и один из наложников (первый попавшийся, непохожий на Ли) играет мне на флейте, пока я это пишу. Музыка очень красивая — могут же, чёрт возьми, когда хотят! Я слушаю, и мне видится задыхающийся Ли на берегу реки. Он снова зовёт меня: «Гос-по-жа!»

Нужно было его выслушать. Кто ещё мог поставить мне защиту? Уж точно не император…

Зачем?

Я боюсь оставаться одна. Даже зная, что рядом неизменно предупредительный Ванхи и другие евнухи, я всё равно боюсь. Ванхи не спит со мной, это позволено только наложнику. Но и этого мальчишку с нервным взглядом и ловкими руками я тоже боюсь: кинжал лежит у меня на коленях.

Наверное, я снова заставлю его полночи рассказывать мне сказки или играть со мной в го, чтобы отвлечься.

Снова бессонница.

Господи, как же мне страшно.