Хозяин дракона - Анатолий Дроздов

– Споро у тебя получилось! – сказал Олята.

– В половецком, затем ромейском полоне сбрую шил да сапоги тачал, – сказал Некрас, усмехнувшись. – Даром не кормили. Раб!

«Били?» – хотел спросить Олята, но постеснялся.

Нагрудник и сбрую они закончили к вечеру, а в сумерках вернулась ватага. Едва перемолвившись с Некрасом, ватага поужинала и повалилась спать. Дозоры Некрас высылать не стал – без того было ясно, где люди Великого. Олята успел поспать, сотник велел ему сторожить стан. Оляна вызвалась сопровождать брата, Некрас не возражал. Брат и сестра верхом ездили вдоль берега, время от времени Олята, как учили, слезал с коня и ложился ухом на землю – слушал, не скачет ли кто. Гордость переполняла отрока: впервые послали в сторожу! Одного! Оляну можно не считать. Во-первых, сама увязалась, во-вторых, в случае чего толку от нее мало – нож держать и тот не умеет. А вот Олята с мечом, копьем и сулицей управляется…

Ночь стояла тихая, никто не подкрадывался к становищу, и Олята заскучал. Поэтому не шикнул на сестру, когда та заговорила.

– У Некраса есть жена? – спросила Оляна.

– В ватаге ни у кого нет, – важно ответил Олята.

– У одного появилась! – возразила сестра, и отрок понял, что она улыбается.

– Нет у Некраса жены! – повторил сердито.

– Почему?

– Воевал много, был в полоне у половцев и ромеев… Когда ему? При такой жизни зачем жена?

– Жена жене рознь! – сказала Оляна.

– Ты на него не заглядывайся! – нахмурился Олята. – Он, может, князь!

– С чего ты взял?

– Ученый! Видел раз, свиток читает. Глянул через плечо – буквы неведомые. Спросил – ромейские! Грамотных у нас много, нас с тобою тоже учили, есть люди, что по-гречески говорят, но читать по-ромейски…

– В полоне научился.

– В полоне сапоги тачал да сбрую шил. Стали бы раба учить! Видела, как ватага Некраса слушается!

– Так он старший!

– Почему он, а не Малыга? Тот и годами почтенней, и воевал более. Малыга Некрасу кланяется. Если Некрас князь, то на смердке не женится. Ему и на боярышне зазорно.

– А как же Улыба?

– Улыба не женою была, а сударушкой. Жить с бабой и жениться на ней – разная справа. Не ровня ты ему. Выбрось из головы!

Оляна надулась и более не заговаривала – так и проездили молчком до конца стражи. Сменившись, Олята поскакал в становище, а Оляна – в весь. Олята хотел сопроводить – мало ли что, но сестра слушать не стала. Олята не спорил – притомился.

Ватага встала с рассветом. Едва поснедала, как из Белгорода прибыл гонец. Коротко перемолвившись с Некрасом, гонец ускакал.

– Сбираемся! – велел Некрас. – Завтра – рать. Святояр войско к Лысой Горе ведет. Выступаете немедля, я с Олятой вылетим затемно.

Дружинники сбирались быстро. Вытаскивали из тороков брони и шлемы, вздевали, проверяли оружие и сбрую. Олята с завистью глядел на оружие. У каждого дружинника оказалась кольчатая бронь с зерцалами, шлем с личиной, кроме мечей и засапожников, – палица или кистень. Копье и сулицы – само собой. У большинства бронь была побитой, изрубленной, даже проломленной, но все-таки бронь… Прослышав об отъезде, набежали из веси смерды и бабы, следом – дети. Совали хлеб, вяленое мясо, подносили ковши с медом и брагой. Дружинники не отказывали: выпивали на ходу, снедь совали в седельные сумы. Олята, довольный, что полетит на смоке, не путался под ногами. Взобрался на Дара и стоял в сторонке. Костер не успел догореть, как у становища вырос строй конных воинов: в броне, шлемах, с копьями и мечами. Малыга, проверяя, опустил стальную личину, его примеру последовали остальные: перед толпой возник десяток всадников с нечеловеческими железными лицами. Дети испуганно захныкали, взвыли бабы. Малыга с товарищами подняли личины, бабы успокоились, только продолжали всхлипывать малявки. Внезапно из толпы выбежала Нежана и легла на траву. Брага слез с коня и пошел к женщине. Нежана задрала подол, сверкнув белым телом, Брага спустил порты; мужчина и женщина слились на глазах у всех.

– Что это? – изумился Олята.

– Прощаются, – тихо сказал Малыга. – На брань идем.

– При всех?

– Обычай такой. Коли Брага не вернется, а Нежана родит дите, никто не попрекнет. Значит, женой признал.

– Брага женится на Нежане?

– Почему нет? – сказал старый кмет. – Баба красивая, молодая, здоровая. Двух сынов родила, значит, и Браге родит. Горя хлебнула, нужду знала – не станет хвостом крутить, пока муж на рати. Хорошая женка!

«Правильно, что Оляна за Брагу не пошла, – подумал Олята, отворачиваясь. – Не то б и ее на лугу…»

Прощание не затянулось. Брага вскочил на коня, Нежана пошла рядом, держась за стремя. У дороги дружинник, склонившись, поцеловал ее в уста и поскакал вслед уходящей ватаге. Нежана повернулась к толпе. Глаза у нее влажно блестели, но сама женщина улыбалась. Ждан первый поклонился ей, следом – другие смерды. Из толпы выбежали Первуша и Вторак. Мать взяла их за руки и, гордо подняв голову, пошла к веси…

После полудня из Белгорода приехал возок. Олята с Некрасом стащили на землю тяжеленные корзины. Олята, любопытствуя, заглянул. Стрелы, железные. Олята взял одну. Стрела была короткой, но толстой, с четырехгранным хищным острием. Тяжелая.

– Сверху кидать, – пояснил Некрас, забирая стрелу. – По моему велению сковали. Пробьет любой доспех.

– Смок подымет нас со стрелами?

– Еще и коня посадим! – заверил Некрас.

До вечера они прилаживали на крупе смока корзины, пробовали, легко ли открываются съемные донца.

– Ремень будешь дергать, как я скажу! – учил Некрас.

За хлопотами незаметно пролетел день. Оляна привезла обед, а от ужина Некрас отказался, сунув в седельную суму половину каравая и завернутую в холстину вареную баранину. Некрас облачился в кольчатую бронь и шлем, перепоясался мечом. У Оляты брони не было, обошелся куяком без рукавов. Куяк с нашитыми железными пластинами крепко стянул поясом с мечом. Оляна обняла и расцеловала брата, затем подошла к Некрасу. Сотник легко привлек деву к себе.

– Прощай, сестрица!

Оляна внезапно всхлипнула, вырвалась и убежала.

– Чегой-то она? – удивился Некрас.

«Не хочет быть сестрой!» – хотел сказать Олята, но промолчал.

Они уселись на смока. Змей разогнался по реке и тяжело взмыл в небо. Оглянувшись, Олята увидел на высоком берегу одинокую фигурку на коне.

«Одна остается! – кольнула мысль. – Вдруг не вернемся? Кто защитит?»

Мысль была нехорошей, несвоевременной, и Олята ее прогнал. Ночь стояла лунная, теплая, лететь было легко и приятно. Отрок, забыв о предстоящей рати, любовался красотами неба и земли. Долетели быстро. Олята издали увидал россыпь костров и догадался, что это войско князя Ростислава. Некрас не полетел к войску. Повернул смока и приземлился у одинокого костра в отдалении. Они не успели оставить седла, как подошел Малыга.