Знак купидона - Рейвен Кеннеди

Моя основная проблема сейчас заключается в том, что мое существование зависит от жизней трех других людей (вернее, фейри). Завтра их пятилетнее изгнание подходит к концу. Барьер спадет, и их заберут на королевский остров, где им придется сражаться насмерть.

Если судьба улыбнется им, они выживут и все обвинения против них будут сняты. Их восстановят в прежнем положении у власти как аристократов, и их жизнь продолжится. Если они проиграют, то умрут.

Так что я уже и так достаточно беспокоюсь об их благополучии и будущем. Вдобавок я переживаю о том, что моя собственная жизнь буквально зависит от них, и это оставляет меня с полным беспорядком в голове и в сердце. Независимо от результата, я окажусь Жалким Купидоном без чертового физического тела.

Если они проиграют на отборе, то умрут, а я потеряю их и саму себя. Может быть, они и противные генфины, но я начала считать их своими противными генфинами. Я не переживу, если с ними что-то случится.

Но если они победят, то вернутся к своим прежним жизням, выберут себе новую женщину, завершат церемонию обретения сил и я потеряю свои единственные якоря, которые удерживают меня в физическом мире.

Наблюдая за парнями, пока они едят за обеденным столом, я понимаю, что не могу рассказать им правду. Это несправедливо по отношению к ним. Именно поэтому я солгала и сказала им, что Арахно попала в меня каким-то странным заклинанием невидимости, перед тем как я улетела.

Как бы мне ни хотелось сдаться и рассказать им о словах Арахно и обо всем, что я узнала, я просто не могу так с ними поступить. Я не могу надавить на их чувство вины и заставить изменить свои планы ради меня. Это будет неправильно.

Если я расскажу им правду, а они все равно выберут себе другую женщину, это убьет меня во многих смыслах. Если я расскажу им правду и они решат не искать себе женщину, чтобы помочь мне остаться, в конце концов они обидятся на меня или станут ненавидеть, и это раздавит меня. Так что я не могу рассказать им. Просто не могу.

Не то чтобы я очень хотела снова исчезнуть в Завесе. Черт возьми, конечно нет. Мне просто придется найти другой способ остаться. Вот только я понятия не имею, как, черт возьми, мне это сделать.

– Эмили? – тихий голос Силреда отрывает меня от моих мыслей. Я поднимаю взгляд от места на земле и обнаруживаю, что все трое парней смотрят на меня.

– Да?

– Ты слишком тихая.

Я пытаюсь изобразить на лице улыбку, но понимаю, что она выглядит натянуто.

– Простите.

– Что-то произошло на том острове, о чем нам надо знать? – спрашивает Ронак, его черные глаза пронзают меня насквозь.

– Нет.

Силред задумчиво склоняет голову набок, словно пытается понять меня. Я вижу беспокойство в его карих глазах и в том, как он проводит руками по своим светлым волосам.

– Ты в порядке? – спрашивает Силред.

Нет. Я однозначно не в порядке.

– Мм-хм. Да, все хорошо.

– Чесака.

Я перевожу взгляд на Эверта. Его голубые глаза прищуриваются, глядя на меня, и у него серьезное выражение лица.

– Да? – спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал невинно и непринужденно.

– Ты ничего не ела, – подмечает он, смотря на мою все еще полную тарелку.

– О, эм, я не голодна.

– Вот именно, – отвечает Эверт. – Ты всегда голодна. Ты голодна, даже когда только что поела. Ты голодна, как только просыпаешься. Ты даже встаешь посреди ночи и начинаешь рыться в наших запасах, как маленькая мышь в поисках крошек. Итак, я спрошу тебя снова. В чем дело?

– Ничего, я просто устала.

Парни обмениваются взглядами. Хотела бы я знать, о чем они безмолвно общаются друг с другом.

– Ты волнуешься насчет завтрашнего дня? – осторожно спрашивает Силред.

Я набрасываюсь на предоставленную ими возможность. Отчасти потому, что это правда, а отчасти потому, что у меня нет лучшего оправдания.

– Да, ужасно волнуюсь.

– Тебе не нужно беспокоиться об отборе, – твердо говорит он. Так дерзко и самоуверенно.

– Это называется отбор, ради всего святого. Так ничто хорошее не назовут.

Эверт смеется и закатывает глаза, словно я веду себя нелепо, беспокоясь о них.

– Чесака, ты чего? Верь в нас хоть немного. Если ты не заметила, мы чертовски круты.

– Хм, не могу сказать, что заметила это, нет.

Он ухмыляется мне, и при виде его ямочек мне хочется разрыдаться и броситься ему в объятия, потому что я действительно ужасно боюсь завтрашнего дня. Я боюсь, что они, так или иначе, оставят меня.

Хотела бы я поставить жизнь на паузу и оставить их всех здесь, со мной, на этом острове, где не существует ничего и никого, кроме нас четверых. Я понимаю, что этот остров служил им наказанием, но для меня он оказался подарком.

Когда первая слеза сбегает по моей щеке, она словно срывает что-то внутри меня, и прежде, чем я успеваю что-то понять, слезы начинают течь водопадом. Я закрываю лицо руками, не в силах остановить жалкие рыдания, которые вырываются из меня.

– Ты заставил ее плакать, – слышу я бормотание Ронака.

– Какого черта? Что я сделал? – спрашивает Эверт.

– Просто заткнись, черт возьми.

Я чувствую, как рядом со мной оказывается чье-то тело, и понимаю, что это Силред, как только чувствую, как его рука двигается вверх и вниз по моей спине, где обычно находятся крылья. Странно чувствовать его прикосновение там.

– Все хорошо, – успокаивающе шепчет он.

Я киваю и беру себя в руки, затем открываю лицо и принимаю предложенный кусок ткани, который Силред протягивает мне, чтобы я могла вытереть глаза и нос.