Zамарашка - Алина Кускова

– Тогда мы арестуем вас и будем судить как военного преступника, узурпировавшего власть во время оккупации.

– Миканиэль, дружище, ты шутишь!

– Какие уж тут шутки, Рудольф. Послушайте совета, соглашайтесь.

– Стража! – закричала герцогиня, – схватите его и бросьте в камеру! И ее тоже! И всех этих оборвышей!

Революционно настроенная толпа, до этого двигавшаяся вполне цивилизованно, возмутилась и поперла на мамашу несостоявшегося короля. Я ей не позавидовала! Столько злости было у людей к ней, что они сунули ей прямо под нос транспарант:

– «Свободу или смерть», – прочитала герцогиня. – Ну и кто же вас держит, господа?! Ступайте отсюда на все четыре стороны!

Народ возмущенно загалдел и потянулся за пищалями и шпагами.

– Подписывайте, Рудольф, сохраните жизнь вашей матушки, титул и состояние, – пообещал Миканиэль.

– Ничего не подписывайте, – прошипела сидевшая как в ледяном панцире Эделер. И громко добавила, – Ваше величество!

Ох, как же ей хотелось стать настоящей королевой!

– Свобода! Равенство и братство! – принялись по моей команде скандировать бунтовщики. – Свобода! Равенство! Демократия! Долой королей! Да здравствует власть парламента!

– Откуда они набрались таких мыслей?! – обомлела герцогиня, побледнев как скатерть стола. – А-а-а, это ты, Замарашка, принесла заразу оттуда… Почему ты еще не та-а-ам? – простонала она, поедая меня глазами.

Я пожала плечами и показала на волнующийся народ.

– Струве! – герцогиня увидела прятавшегося среди людей генеалога. – И ты здесь, старый плут?! Мы же договаривались о другом!

– Не опускайтесь до выяснения отношений, миледи, – процедила Эделер.

Она гордо встала и прошла к стене. На бывшую супругу короля никто особого внимания не обращал. Эдберг перед этим взял перо и собирался поставить свою подпись под отречением. В большом просторном зале Миканиэль стоял на стороне противников, мы с народом чуть поодаль. Я внимательно следила за Микки, только на пару секунд отвлеклась. Этим моментом воспользовалась Эделер, она схватила лук со стены королевской столовой, зарядила его стрелой и выстрелила в Миканиэля!

Моя сообразительность не знала границ! Я прокричала, глядя на несущуюся стрелу:

– Сбрось движенье, потеряй стремленье, замри, не долетая, зараза ты такая!

Не то! Не то! Стрела не попала в цель, проткнув противоположную стену, но и не остановилась. Эделер схватила вторую. Прицелилась и пустила ее прямо в сердце Миканиэля!

– Сбрось движенье, потеряй стремленье, замри, не долетая, чужую жизнь спасая!

Сработало! Откуда мне пришла на ум эта присказка? Не знаю! Наверное, интуиция проснулась.

Я многократно замедлила полет стрелы. И увидела странную вещь. Думаете, стрела несется в цель четко прямо? Как бы не так! Врут в фильмах, все врут. Стрела извивается в полете почище злобной ядовитой змеи, готовая смертельным штопором вонзиться в жертву. Наши люди подскочили к Эделер и выхватили лук со стрелами. Я подбежала к Микки и встала с ним рядом.

Микнаиэль даже бровью не повел! Вот это выдержка у моего храброго мужчины!

– Вы колдунья, леди Талия?! – поморщилась герцогиня.

– Начинающая, – хмыкнула я.

– Весьма посредственно начинаете.

– Ничего, научусь, дело не хитрое.

– Значит, я должен это подписать? – вернулся к бумаге Эдберг. – И мне сохранят титул, жизнь и состояние.

– Даю вам слово.

– Я подпишу, – прищурился Эдберг, глядя на меня.

Как-то пакостно защемило у меня под ложечкой от его колючего взгляда.

– С одним условием.

– Говорите.

– Леди Талия…

– Нет! – отрезал Микки. – Оставьте в покое мою невесту!

– Она ваша сестра, Миканиэль Грэм!

– Никакая я не сестра! Я невеста!

По-моему, я была права.

– Это не ваше дело, – заслонил меня от Эдберга Микки.

– Отлично, – передернул тот плечами, немного потянул время и поставил свой росчерк. – Что дальше?

Дальше толпа орала и улюлюкала, качая Струве на руках. Они кинулись к Миканиэлю, но он указал им на генеалога. Ничего не скажешь, справедливо, ведь это он разжег искру недовольства, которая затем с моей помощью занялась пламенем, а Микки добавил хорошего огня. И разгорелся добротный революционный костер, сожравший Эдбергов.

Знаете, я никогда не любила маменькиных сыночков! Они отлично воспитаны, здесь к ним не придерешься. Но любить и бороться за свою любовь не умеют, и во всем слушают мамочку. Вот если бы герцогиня не поспешила сажать сына на трон, неизвестно еще, чем бы захват власти закончился. Но в любом случае, все должно быть справедливым.

Принцессу Эделер, супругу свергнутого короля Теобора, с охраной отправили к отцу. Она скрежетала зубами от ярости и грозилась начать войну, чтобы вернуть королевство под свою власть. Но никто не верил, что ей удастся это сделать. Ее проводили под покровом ночи, подальше с глаз.

На утро решили созвать горожан на центральную площадь для того, чтобы выбрать членов парламента. Этим руководил Струве, Бониэлю поручили восстановить армию, свободное королевство все еще нужно было защищать. Миканиэль… ах, я бы хотела, чтобы он занялся исключительно мной, но понимала важность поставленных перед ним задач. Миканиэль проводил переговоры с Эдбергами, герцогиня выторговывала себе льготы и поощрения. Я же искала по разоренному дворцу Альдагиру, чтобы поговорить с ней на счет Кольцовой, быстрый отъезд подруги омрачал мое хорошее настроение. Но безуспешно, феи нигде не было. К тому же вредная герцогиня перевела стрелки часов, и я опоздала к ужину-завтраку. Пришла, когда все уже сидели за столом и, как казалось, мирно беседовали. Извинилась и села на пустующее рядом с Микки место.

– …Конституционная монархия поможет нашему королевству встать с колен и не опозорит верховного правителя перед соседями, – вкрадчиво вела политическую беседу несостоявшаяся мать короля.

– Конституционная монархия? – нахмурился Миканиэль. – Это что еще такое?

– Позвольте мне объяснить…

– И объяснять тут нечего, – встряла я. – Это, Микки, когда в стране есть король, но он всего лишь номинальная фигура. Как всамделишный шахматный – шаг в сторону и мат, двигаться дальше своего носа не может. Ему парламент мешает в виде пешек, коней, слонов и прочих фигур.

– Герцогиня, вы предлагаете оставить короля под властью парламента?! – изумился Эдберг.

– А что еще остается делать, дорогой?! Соглашайтесь, Миканиэль Грэм, соглашайтесь. Этим вы искупите свои грехи! О, небеса, услышьте мать!

– Герцогиня, не истерите, – усмехнулась я.