Поцелуй тьмы - Райчел Мид

— Это заметный прогресс. Месяц назад я ответила бы«ужасная». Какое отношение это имеет к Мейсону?

— Хочешь поговорить о Мейсоне?

Я заметила, что у нее привычка отвечать вопросом на вопрос.

— Не знаю. Просто мне кажется, что я здесь ради этого.

— Какие чувства у тебя вызывает его смерть?

— Грусть. Какие еще чувства я должна испытывать?

— Гнев?

Я вспомнила стригоев, их злобные лица и легкость, с какойони относятся к убийству.

— Да, немного.

— Чувство вины?

— Конечно.

— Почему «конечно»?

— Потому что это моя вина — что он оказался там. Яогорчила его… и еще ему хотелось доказать… Я рассказала ему, где находятсястригои, хотя не должна была этого делать. Если бы он не знал о них, то ничегоне предпринял бы и остался жив.

— Тебе не кажется, что он сам ответствен за своидействия? Что это он принял решение поступить так, а не иначе?

— Ну… Да. Наверно. Я не заставляла его ничего делать.

— Есть еще какая-то причина, по которой ты испытываешьчувство вины?

Я отвернулась от нее, вперив взгляд в фотографию божьейкоровки.

— Я нравилась ему… ну, в романтическом смысле. У насбыло свидание, но я не смогла ответить на его чувства. Это причинило ему боль.

— Почему ты не смогла ответить на его чувства?

— Не знаю. — Зрелище лежащего на полу тела Мейсонавспыхнуло в сознании, но я отогнала его. Уж перед Дейдрой-то я незаплачу. — Это проблема. По всему, я должна бы. Он был симпатичный. Он былвеселый. Мы очень хорошо ладили… но потом возникло ощущение, что этонеправильно. Даже целоваться или что-то вроде того… Я просто не смогла…

— У тебя проблемы с интимным контактом?

— Что вы?.. Ох, нет. Конечно, нет.

— У тебя когда-нибудь был с кем-то секс?

— Нет. А что, должен был?

— Как ты сама думаешь?

Проклятье! Я никак не думала, что она станет задавать такиевопросы.

— С Мейсоном это было бы неправильно.

— А есть кто-то, с кем, тебе кажется, это было быправильно?

Я заколебалась, совсем уж перестав понимать, как нашразговор связан с тем, что я вижу призраков. Согласно подписанному мнойдокументу, все наши беседы были строго конфиденциальны. Она не моглапересказать их никому — если только я не представляла опасности для себя самойили делала что-то противозаконное. Я не знала, подпадают ли отношения счеловеком старше меня под какую-либо из этих категорий.

— Да… но я не могу сказать, кто это.

— Как давно ты его знаешь?

— Почти шесть месяцев.

— Вы близки?

— Да, конечно. Но мы не… — Как точно описатьэто? — У нас по-настоящему ничего нет. Он типа… недоступен.

Пусть думает по этому поводу, что хочет. Может, я говорю опарне, у которого уже есть девушка.

— Он причина того, что ты не могла сблизиться сМейсоном?

— Да.

— А он мешал тебе встречаться с кем-нибудь другим?

— Ну… никаких сознательных действий он не предпринимал.

— Однако пока он тебе нравится, ты больше никем неинтересуешься?

— Да. Но дело не в этом. Мне, скорее всего, не нужновообще ни с кем встречаться.

— Почему?

— Потому что сейчас не время. Я прохожу обучение,собираюсь стать стражем и все свое внимание должна уделять Лиссе.

— А что, одно с другим несовместимо, по-твоему?

Я покачала головой.

— Я должна быть готова отдать за нее свою жизнь. Мненельзя отвлекаться. Знаете, как говорят стражи? «Они на первом месте». То естьвы, морои.

— И ты решила для себя, что нужды Лиссы всегда важнеетвоих?

— Конечно. А как иначе? Я же собираюсь стать еестражем.

— Какие чувства это у тебя вызывает? Отказываться отсобственных желаний ради нее?

— Она моя лучшая подруга. И последняя в своем роду.

— Я не об этом спрашивала.

— Да, но… Послушайте, я люблю Лиссу. И счастливапровести всю свою жизнь, защищая ее. Конец истории. Кроме того, вы, морой,пытаетесь убедить меня, дампира, в том, что я не должна ставить интересы мороеввыше своих? Вы же знаете, как работает система.

— Знаю, — ответила она. — Но я здесь не длятого, чтобы анализировать систему. Я здесь, чтобы помочь тебе чувствовать себялучше.

— Возможно, одно без другого недостижимо.

Губы Дейдры изогнулись в улыбке, и потом она бросила взглядна часы.

— На сегодня время вышло. Продолжим в следующий раз.

Я скрестила руки на груди.

— Я думала, вы дадите мне какой-нибудь потрясающийсовет, объясните, что делать, а вы просто расспрашивали меня.

Она мягко рассмеялась.

— Терапия — не совсем то, что ты себе представляешь.

— Тогда к чему все это?

— К тому, что мы не всегда осознаем свои мысли ичувства. Имея консультанта, легче во всем разобраться. Чаще будет выясняться,что ты уже знаешь, что делать. Я помогу тебе ставить вопросы и достигать успехатам, где ты не можешь сделать это самостоятельно.

— Ну, по части вопросов вы хороши.

— И хотя у меня нет для тебя «потрясающего совета», яхочу, чтобы к нашему следующему разговору ты поразмыслила кое над чем. —Она перевела взгляд на свою записную книжку, задумчиво похлопывая по нейкарандашом. — Во-первых, я хочу, чтобы ты снова проанализировала то, о чемя спрашивала тебя относительно Лиссы, — какие реально чувства тыиспытываешь, полностью посвящая свою жизнь ей.

— Я уже говорила.

— Знаю. Просто поразмышляй об этом еще. Если ответбудет тем же, прекрасно. Далее, я хочу, чтобы ты обдумала вот что: не тянет литебя к этому недоступному парню именно потому, что он недоступен.

— Бессмыслица какая-то.

— Так ли? Ты только что сказала мне, что не можешьпозволить себе увлечься кем-то. Тебе не кажется, что, возможно, тяга к тому,кто для тебя недостижим, является подсознательным способом справиться спроблемой? Если для тебя невозможно быть с ним, то и никакого конфликта с твоимотношением к Лиссе не возникнет. Тебе никогда не придется делать выбор.

— Как-то все очень сложно, — проворчала я.

— Естественно. Вот зачем я здесь.