Стертые буквы - Елена Первушина

— Не знаю, говорила ли об этом родстве Элара своим детям, — закончила рассказ Кэми. — Похоже, что нет. Уж Пила да Вопатый наверняка раструбили бы по всему городу, прослышь они об этом. Да и мужу, наверное, ничего не говорила, а то он бы тоже непременно попользовался бы чужим добром. Элара очень гордая, только вот счастья ей это не принесло. Каково это — всю жизнь мужа да детей обманывать?!

— Ксанта говорит, все женщины обманывают, иначе им не выжить, — сказал Андрет.

— О… — Кэми помедлила, задумавшись. — Она очень мудрая. Наверное, потому и одинокая. Или наоборот, мудрая от того, что одинокая… Впрочем, бедняжка так дурна собой, что поневоле станешь и мудрой, и одинокой. Как это грустно…

— Неужели и ты обманывала меня? — быстро спросил Андрет с деланным смешком.

— Да. Однажды, — спокойно и серьезно ответила Кэми, глядя ему в прямо глаза. — Я до сих пор не решалась тебе рассказать, боялась, что ты, может быть, не простишь меня.

— О чем ты? — искренне изумился он.

— Это было давно… в самом начале. Помнишь, я написала тебе, что мой управляющий меня обворовывает? Это было неправдой. Он был честный человек. Я сама его выгнала.

— Зачем?

— Иначе у меня не было бы повода написать тебе… Андрет расхохотался.

— Я искренне возмущен! — сказал он, старательно хмуря брови и силясь придать лицу самое зверское выражение. — Это надувательство, а не обман. Такая крошечная ложь за целых десять лет! Я оскорблен в лучших чувствах! Я требую, чтобы ты обманула меня еще раз!

У Кэми на глазах выступили слезы.

— А я-то, дура, в тебе сомневалась! — прошептала она, порывисто обнимая мужа, пряча лицо на его груди.

Так же, как позапрошлой ночью Ксанта.

Но именно сейчас Андрет не думал о своих женщинах — у него теперь наконец-то было достаточно следов, чтобы пройти весь путь от начала до конца. Неожиданно все оказалось просто. Ней и остальные дети Элары — наследники господина Келада. Причем, наследники первой руки, через головы родных сыновей — Гротери и Сурви. Другой бы сделал все возможное, чтобы все об этом забыли, но не господин Келад. «Ешь то, что свежо, пей то, что чисто, говори то, что истинно». А господин Келад умирает, и его сыновья наверняка знают это ничуть не хуже Андрета. Значит, им любой ценой нужно не допустить Кукушонка к поминальному пирогу. Но почему тогда пострадал только Ней? Да потому, что от Пилы и Вопатого нетрудно откупиться. Схватят деньги, промотают да придут побираться на братов двор. Неприятно, но неопасно/Другое дело, Кукушонок. Во-первых, он старший. Старше Гротери. Во-вторых, он уже не первый год при господине Келаде и знает все его хозяйство, как свои пять пальцев. Ну и в-третьих, он парень трезвый, положительный и старательный. Так что наследство свое будет крепко держать в кулаке, и Гротери с Сурви самим придется выпрашивать у него деньги. А там еще Ней своих детей плодить начнет. С этим у них в семейке никогда задержки не было. Да, при сложившихся обстоятельствах с ним, можно сказать, поступили мягко. Не убили, просто убрали с дороги, да так ловко, что теперь не подкопаешься. Не зря Гротери с Сурви учились в Кларетте.

Только вот что интересно. У Гротери и Сурви хватило бы ума, чтобы придумать всю эту штуку. Но вот поверить в то, что Сурви в одиночку оглушил Нея, засунул его в лодку и отвез на остров, Андрет никак не мог. Ней был не только старше кузена (или как они называются при их особом родстве?), но и повыше и пошире в плечах. Да и в лодке Сурви чувствовал себя неуверенно. Ну ладно, так или иначе, а придется завтра снова идти тревожить господина Келада. Не хочется ужасно, да и толку от этого разговора, скорее всего, не будет, а попытаться надо. Если отступиться сейчас, Ксанта узнает и со света сживет. В этом Андрет не сомневался.