Стертые буквы - Елена Первушина

После грозы дороги развезло, и Нэт Куница, человек в общем незлой и заботливый, когда дело касалось его постояльцев, попросил у господина Келада возок и возчика, чтобы госпожа жрица могла добраться до Венетты, не теряя собственного достоинства.

День снова был теплый, солнечный и безветренный, но стоило взглянуть в не по-летнему высокое небо, услышать сухой шелест желтых и бурых листьев берез, вдохнуть прозрачный воздух, наполненный горьковатым запахом преющей листвы, как становилось ясно, что ночная гроза была последней отчаянной атакой уходящего тепла, теперь же борьба окончена, нынче ночью у лета подломились коленки, и осень поставила ногу ему на грудь. Во всяком случае Ксанта представляла себе это именно так.

Еще она полагала, что уедет из Дивного Озерца в одиночестве, так что когда у трактира появилась Киури, залезла в повозку и принялась закутывать свои и ксантины колени пледом, жрица не знала толком, что и

подумать.

Киури, видимо, почувствовала ее удивление и смущенно сказала:

— Знаете, вы, наверно, были правы. Элана должна была тогда уехать. Но свитки править поздно, а в жизни еще можно что-то поправить. Мне кажется там, в Кларетте, есть один человек, которому мы, может статься, сумеем помочь.

«Мы» относилось к ней и господину Келаду, восседавшему на противоположной скамье и глубоко погруженному в свои думы. Он также направлялся в Кларетту. За все время, пока они готовились к отъезду, он нарушил молчание только один раз, сказав Ксанте:

— Я благодарен вам, госпожа, за то, что вы помогли найти моего племянника.

— Благодарить будете потом, когда дело будет сделано, — отмахнулась Ксанта.

Она, как и Андрет, полагала, что пока к Нею не вернулись память и доброе имя, нельзя считать работу оконченной. Сейчас она украдкой разглядывала лицо и руки господина Келада и прикидывала, какой сбор трав подойдет для того, чтобы осторожно отвести желчь и хоть на время уменьшить внутреннее отравление. Она прекрасно знала, что вылечить болезнь в такой стадии не под силу ни ей, ни кому другому, но также была уверена, что старик не позволит себе умереть, пока не приведет в порядок все дела, и надеялась помочь ему потянуть время.

«Надо будет с Ингольдой поговорить — может, она что-то посоветует».

Остановившись на этой мысли, Ксанта огляделась. Нэт и его семейство, закончив укладывать корзины с пирогами, медом и вином, уже вернулись в гостиницу. Возчик — один из батраков Келада, — проверял напоследок упряжь. Был он, как и Охс, не из местных, а значит, скорее всего, в здешних сплетнях не разбирался. Келаду и Киури сейчас тоже не до нее, так что она может позволить себе попрощаться без особого риска. Стараясь не привлекать к себе внимания, Ксанта осторожно соскользнула с повозки, подошла к Андрету, стоявшему у крыльца «Рыбы».

— Я, наверное, буду в Венетте на праздники, — сказал он негромко.

— Хорошо, — согласилась она. — Да, чуть не забыла! Я вот что хотела спросить — вы с Кэми уже, чай, не молоденькие. Почему не возьмете девчонку или мальчишку себе в помощь? Хоть из той же Венетты. Там в порту знаешь сколько побирушек ошивается? Рады-радехоньки будут к вам пойти за стол и кров.

— Я подумаю… — протянул Андрет.

— Угу, он тут будет думать, а они там с голода помирать! — фыркнула Ксанта. — Тоже мне, думатель нашелся! Ладно, как знаешь, была бы честь предложена.

— Я подумаю, — пообещал Андрет уже тверже.