Перси Джексон и лабиринт смерти - Рик Риордан

— Боги не любят и тех, кто дает приют преступникам.

— Вы правы, — кивнул Кокал. — Вы получите того, о ком говорите, закованным в цепи.

— Отец! — Снова голос старшей из дочерей. Он прозвучал гневно, но в то же мгновение девушка взяла себя в руки и сказала ласково: — Сначала позвольте нам устроить пир в честь нашего гостя. После долгого путешествия, думаю, ему будут приятны горячая ванна, свежее платье и достойное угощение. Я почту за честь сама приготовить все для омовения.

Она нежно улыбнулась Миносу, и старый царь ухмыльнулся.

— Да, такого удовольствия я не хотел бы лишиться. — Он взглянул на Кокала. — Увидимся на пиру, царь. Не забудьте привести с собой пленника.

— Прошу сюда, ваше величество, — пригласила Аэлия Миноса.

Она и ее сестры повели критского царя из парадной залы. Мой взгляд последовал за ними в купальню. Стены обширной комнаты были выложены мозаичными изразцами, густой пар клубился в воздухе, из крана хлестал в ванну поток горячей воды. Аэлия с сестрами бросили в ванну пригоршни цветочных лепестков, налили туда какого-то масла, которое, должно быть, в Древней Греции исполняло роль геля для душа, и скоро вода в ванне покрылась пузырьками разноцветной пены. Девушки отвернулись, и Минос, сбросив с себя запыленное платье, ступил в воду.

— Аххх, — закряхтел он от удовольствия. — Великолепно. Благодарю, мои дорогие. Путешествие мое и впрямь было утомительным и долгим.

— Вы преследовали свою добычу десять лет, не так ли, царь Крита? — спросила Аэлия, опустив ресницы. — Какой вы упорный человек, однако.

— Долгов я не прощаю, — усмехнулся Минос. — Ваш отец поступил мудро, вняв моим требованиям.

— Полностью согласна с вами, господин.

У меня мелькнула мысль, что уж очень откровенно она льстит царю, но старик проглотил ее слова, не моргнув глазом. Сестры Аэлии стали умащивать его голову благовониями и маслами.

— Вы знаете, царь, — продолжала Аэлия, — Дедал ожидал, что вы его разыщете. Он так и понял, что эта загадка была ловушкой, но не мог отказать себе в удовольствии решить ее.

— Выходит, Дедал рассказывал вам обо мне? — Минос чуточку нахмурился.

— Да, господин.

— Он плохой человек, царевна. Моя собственная дочь, и та попала под его чары. Не слушайте его.

— Но он гений, царь Минос. И он считает, что женщины ничуть не глупее мужчин. Дедал учил нас размышлять, полагаться на свои собственные решения. Может быть, и ваша дочь научилась от него этому.

Минос сделал попытку сесть в ванне, но тут сестры сильно толкнули его, и он погрузился обратно в воду. Аэлия подошла к нему сзади, держа на ладони три крохотных шарика. Сначала я подумал, что это тоже благовония, но когда она бросила их в воду, то из шариков выпрыгнули бронзовые нити и стали обвивать тело царя. Они опутали его лодыжки, привязали запястья рук к бокам, стали виться вокруг его шеи. Хотя я терпеть не мог Миноса, смотреть на это было противно. Он испугался, начал биться и кричать, но девушки сохраняли полнейшую невозмутимость. Скоро Минос стал совершенно беспомощным. Он неподвижно лежал в ванне, напоминая бронзовый кокон, вода доходила ему до груди.

— Что вы задумали? — спросил он. — Зачем вы устроили это?

Аэлия улыбнулась.

— Дедал был добр к нам, ваше величество. К тому же мне не понравилось, что вы стали угрожать моему отцу.

— Не забудьте передать Дедалу, — прорычал Минос, — что я стану преследовать его даже после смерти. И если в Царстве мертвых есть справедливость, то и там моя душа будет вечно преследовать его.

— Храбрые слова, царь. Желаю вам найти справедливость в Царстве мертвых.

Как только она произнесла последние слова, бронзовые нити стали покрывать паутиной лицо Миноса, превращая его в бронзовую маску.

Дверь в ванную комнату отворилась, и вошел Дедал.

В руках он держал дорожную суму, волосы его теперь были коротко подстрижены, борода совсем побелела. Он выглядел старым и грустным. Подойдя к ванне, Дедал коснулся рукой бронзового лба маски. Нити мгновенно стали распускаться и тонуть в воде. Под ними была пустота, словно царь Минос растворился в воде.

— Легкая смерть, — будто размышляя вслух, произнес Дедал. — Это больше того, что он заслужил. Благодарю вас, прекрасные царевны.

— Вам не следует оставаться здесь, учитель, — Аэлия обняла его. — Когда отец обнаружит, что произошло…

— Да, — кивнул Дедал, — боюсь, что я доставил вам беспокойство.

— О, за нас не тревожьтесь. Отец будет счастлив оттого, что ему досталось золото старого царя. Да и Крит далеко отсюда. Но он обвинит вас в смерти Миноса, а потому вам надо уходить. Вы должны бежать в безопасное место.

— Безопасное? — переспросил старик. — Уже долгие годы я бегу из одного царства в другое, ища покоя. Видимо, Минос сказал правду и его преследования не прекратятся с его смертью. Под солнцем нет такого места, где бы меня приютили, когда разнесется слух об этом преступлении.

— Куда же вы пойдете? — спросила Аэлия.

— Туда, куда я когда-то поклялся не возвращаться. Темницей для меня послужит прежнее святилище.

— Не понимаю, — пожала плечами Аэлия.

— Тем лучше для вас.

— Но что с вами станет после смерти? — спросила одна из младших сестер. — Вас ждет страшный суд! Ведь каждый человек когда-нибудь умрет…

— Возможно, и так. — Дедал вытащил из своей дорожной сумы свиток. Я узнал его. Это был тот самый свиток, который я видел в своем прошлом сне, свиток Пердикса, маленького племянника Дедала. — А возможно, и нет.

Он потрепал Аэлию по плечу, затем благословил ее и двух других сестер, опустил голову и бросил взгляд на медные нити, сверкавшие на дне ванны.

— Найди меня, если осмелишься, царь-призрак.

Дедал обернулся к облицованной мозаичными изразцами стене и коснулся ее ладонью. Засветилась отметка Δ — греческая буква «дельта», — и участок стены скользнул в сторону. Царевны так и ахнули.

— О, вы никогда не рассказывали нам о тайных ходах, — неуверенно проговорила старшая из них. — Наверное, были очень заняты.

— Лабиринт был очень занят, не я, — поправил ее Дедал. — Не пытайтесь следовать моим путем, дорогие ученицы, иначе вы потеряете разум.

* * *

Постепенно этот сон перетек в другой. Теперь я находился под землей, в какой-то каменной палате. Лука и еще кто-то из полукровок при свете фонарика внимательно изучали расстеленную карту. Внезапно у Луки вырвалось ругательство.

— Этот поворот должен был быть последним! — С этими словами он скомкал карту и зашвырнул ее в угол.

— Но, сэр! — запротестовал его товарищ.

— Здесь карты не помогают, — ответил ему Лука. — Не переживай. Я сам отыщу проход.