Хитрости Локка Ламоры - Скотт Линч

По традиции казни проводились в Покаянный день. Каждую неделю из дворца в сопровождении стражников и священников выходила горстка угрюмых узников. Вешать приговоренных начинали в полдень.

В восемь часов утра, когда судейские клерки только-только распахнули деревянные ставни своих окон и приготовились день напролет повторять фразу «Идите отсюда именем герцога», три послушника ордена Переландро вкатили во внутренний двор узкую ручную тележку. Младший из троих вошел в здание и направился к первой же конторке, за которой сидела женщина средних лет, фигурой похожая на мешок картошки, но гораздо менее душевная и благожелательная.

– Это еще что такое? – Она недоуменно воззрилась на худенького мальчонку, чья голова едва возвышалась над конторкой. – Чего тебе надо?

– Сегодня должны повесить одного человека, – сказал Локк. – В полдень.

– Да неужели? А я-то думала, это государственная тайна.

– Его звать Антрим. Антрим по прозвищу Однорукий. У него…

– Одна рука. Ну да, его вздернут сегодня. Поджог, воровство, темные дела с работорговцами. Милейший человек, одним словом.

– Я хотел сказать, у Антрима есть жена, – невозмутимо продолжал Локк. – И у нее просьба. Насчет него.

– Ходатайствовать уже поздно. Сарис, Фесталь и Татрис утвердили смертный приговор. Теперь Антрим Однорукий принадлежит Морганте, а вскорости отойдет к Азе Гийе. И помочь ему не в силах даже самый пройдошливый прислужник попрошайского бога.

– Знаю, – кивнул Локк. – Я и не прошу о помиловании. Жена Антрима нисколько не возражает, если его повесят. Я пришел насчет тела.

– Вот как? – В глазах чиновницы впервые промелькнуло неподдельное любопытство. – Странно. И что насчет тела?

– Его жена понимает, что он заслуживает виселицы, но хочет, чтобы впоследствии у него сложилось получше… ну, с богиней Долгого безмолвия. Вот она и заплатила нам, чтобы мы забрали тело и доставили в наш храм. Мы будем жечь свечи и молиться Переландро о заступничестве три дня и три ночи. А потом похороним Антрима.

– Обычно трупы снимают с виселиц через час и сбрасывают в ямы на Бедняцком кургане. Мерзавцы и этого не заслуживают, но так оно аккуратнее. У нас не принято выдавать тела по всякому требованию.

– Знаю. К сожалению, мой хозяин слепой и не может покинуть храм, иначе он бы сам пришел и объяснился с вами. А кроме нас, у него никого нет. В общем, он велел передать вам свои извинения за причиненное беспокойство. – Маленькая рука Локка стремительно вынырнула из-за конторки и столь же стремительно за ней скрылась, а на счетной доске служащей остался лежать кожаный кошелек.

– Очень любезно с его стороны. Все мы наслышаны о набожности отца Цеппи. – Женщина ловко смахнула кошелек с конторки, встряхнула и недовольно хмыкнула, услышав слабое звяканье монет. – Но дело все-таки сложное.

– Мой хозяин будет благодарен вам за любую помощь. – На конторке появился еще один кошелек, и служащая снизошла до улыбки.

– Хотя попробовать можно. Конечно, я ничего обещаю.

Когда по мановению Локка перед ней оказался третий кошелек, чиновница кивнула:

– Я поговорю с мастерами висельных дел, детка.

– Мы даже тележку с собой взяли, – сказал Локк, – чтоб не доставлять вам лишних хлопот.

– Не бойтесь, не доставите. – Женщина на мгновение смягчилась. – Я не хотела тебя обидеть, когда говорила про попрошайского бога.

– Я совсем не обиделся, сударыня. В конце концов, мы же действительно только и делаем, что просим. – Локк одарил ее своей самой обворожительной улыбкой. – Вот и вы выполнили мою просьбу потому лишь, что я упросил вас. По доброте сердечной, а вовсе не из-за денег, правда ведь?

– Разумеется, – подтвердила женщина и неожиданно подмигнула.

– Двадцать лет доброго здравия вам и вашим детям. – Локк поклонился, на секунду скрывшись за конторкой. – Да благословит вас Покровитель сирых и обездоленных!