Солнечный свет - Робин Маккинли

– Ну, так как насчет чашки чая? А затем вы, возможно, наконец скажете мне, почему хотели, чтобы я встретила здесь Эймил?

Пат развернул свой комбокс экраном к Эймил. Она уселась, подключилась, и на очистившемся экране появился символ глобонета. Я отвела взгляд. С тех пор, как я стала видеть в темноте, я не могла долго смотреть на свой ком-экран, телевизор, «Гейм Делюкс» (вне моей сферы увлечений, но у Кенни потрясающий экземпляр) – да что угодно. Бррр. Головокружения не было, хотя мигрень подкралась близко. По крайней мере, я теперь не тратила деньги на подключение к «Страже Других» и «Опаске» – просто потому, что не подходила к своему комбоксу.

Впрочем, боковым зрением я могла видеть, что Эймил вызывает списки сохраненных писем. Она выбрала список, нажала клавишу, и появились блоки текста. Я почувствовала почти физический удар, и, чтобы успокоиться, оперлась на спинку стула Эймил.

– Ага, – сказал наблюдавший за мной Пат.

– Что? – неприятным голосом сказала я. Не люблю сюрпризы. Особенно сюрпризы такого рода – а с тех пор, как я переступила порог штаб-квартиры ООД, это был уже второй.

Эймил, изучая экран, сказала:

– Я сохраняю все, что – ну, что, как я думаю, исходит от Других, так? Забавное ощущение. Вот за что эти ребята мне платят. Нас, делающих эту работу, много – мы, конечно, не знаем друг друга, но сомневаюсь, что все мы – библиотекари. Когда какая-нибудь зацепка в нете заставляет нас нервничать, ООД пытается разузнать, кто – или что – стоит за этим. Джесс попросил меня отделить некоторые треды из активного списка ООД, которые я лично считаю скорее вампирскими, чем какими-то еще, и…

– Мы хотели знать – может, какой-то из них будет что-то значить для тебя… ну, с позиционной точки зрения, – сказал Джесс.

«С позиционной точки зрения?» – мысленно повторила я. Мы на одном языке говорим?

– Вспомни ту самую ночь, – сказал Джесс. – Ты знала, где находится кровопийца, несмотря на то, что он был за пределами обычной. – э-э-э – слышимости. Или видимости. Что заставило тебя подпрыгнуть, когда Эймил открыла список сохраненных писем?

Я покачала головой.

– Да, похоже, я реагирую как раз так, как вам хочется, чтобы я реагировала, – сказала я. – Но можно ли добиться чего-нибудь, кроме ощущения, что я сунула пальцы в розетку – не знаю.

– Попробуй, – предложил Джесс.

Эймил встала со стула, а я заняла ее место, пытаясь почувствовать, не пробуждаются ли во мне злые гены. Я чувствовала, что это был бы вполне логичный момент для срыва, и, наверное, практически подходящий с точки зрения сопротивления здравомыслящей части меня. Джесс и Пат достаточно тренированы в рукопашной, и даже в берсеркерской ярости, даже накачай я нечеловеческие мышцы поднятием бесчисленных подносов с булочками, я ничего не смогла бы противопоставить паре агентов-ветеранов ООД.

Экран зловеще светил на меня. Я закрыла глаза. Ничего не происходило. Тело мое продолжало спокойно дышать, ожидая приказа что-либо сделать.

– Что мне делать?

– Если нажмешь «Дальше», – подсказала Эймил, – перейдешь к следующему сообщению.

Я открыла глаза на минутку, чтобы найти клавишу «Дальше». Можно было посмотреть на клавиатуру. Я взглянула на экран. Слова на нем корчились. Мне это не нравилось, но это и не сигнализировало мне «вампир». Я нажала «Дальше».

Снова извивающиеся слова. Уф-ф. Впрочем, тоже ничего. Я нажала «Дальше».

И снова «Дальше».

Во мне странным образом нарастало напряжение. Я не могла в полной мере отнести его ни к попыткам смотреть, не глядя, на ком-экран, что гарантировало мне заряд божественно сильной головной боли, ни к пониманию того, что я окружена оодовцами, жадно ожидающими от меня каких-то действий. Ни к тому, что Я готова была вот-вот переключиться в режим Невероятного Чудовища и попытаться кого-то съесть. Так что можно было догадываться, что мое странное понимание, тяготение, Глобальное Навигационное Высокоточное Позиционирующее Устройство (ожидаем патентования) – да как ни назови – признавало присутствие вампиров где-то по ту сторону экрана, но – что дальше?

Дальше. Дальше. Дальше. Я вспотела.

Я поняла, что на меня давит. Предвкушение. Я приближалась.

Приближалась к чему?

Дальше.

Здесь.

Я резко закрыла глаза и откинулась на спинку стула, который откатился на несколько футов назад, пока не ударился об угол стола, у стены. Неаккуратно сложенная кипа бумаг шлепнулась на пол.

Шатаясь, я встала, по-прежнему не глядя на экран. Я чувствовала биение «здесь». Я повертела головой, как будто стояла в поле и искала ориентиры. Нет. Не здесь. Я повернулась на четверть оборота и ждала, пока «здесь» настроится. Нет. Повернулась еще на четверть оборота… почти. На восьмую долю оборота назад. Нет. На восьмую вперед, потом еще на восьмую. Да. Здесь.

Я подняла руку.

– Туда. Теперь выключите это, чем бы оно ни было – мне от него плохо.

Эймил нырнула к компьютеру, и экран погас. Я села.

– Так, так, так, – сказал Пат. Удовлетворение в его голосе вдруг очень меня разозлило, но я была слишком усталой и больной, чтобы сказать ему об этом. Я закрыла глаза.

Я снова открыла их минуту спустя. Пар из чашки горячего чая ласкал мое лицо. Я приняла чашку. Кофеин мой – друг мой. Я не была уверена, есть ли у меня еще друзья в этой комнате.

Особые Отряды Других существуют, чтобы контролировать, обезвреживать, нейтрализовать или уничтожать любую возможную Другую угрозу человеку. Это легко и честно, и для меня-человека это звучало – раньше – очень хорошо, хотя в то же время я не одобряла политику «все Другое – плохо», что, кажется, являлось неофициальным девизом ООД. Теперь я узнавала, что ООД – по-видимому – кишит полукровками, возможно – чистокровными Другими и, вероятно, оборотнями, и тайком симпатизирует уклоняющимся от регистрации.

Это должно было ободрить меня. Если я сама была полукровкой, то полукровкой среди полукровок. Я должна бы радоваться сотрудничеству с моей собственной маленькой группой оодовцев.

Которые ненавидели вампиров. Всех вампиров. По определению. Ненавидели вампиров и охотились на них, потому что верили – вампиры не просто мешают жизни общества, но усложняют жизни и им, и им тоже, социально приспособившимся и интегрировавшимся полудемонам и демонам, как и оборотням, которым нужна была всего одна ночь в месяц. Если бы не вампиры (согласно теории Пата), люди, вероятно, отменили бы законы, автоматически ограничивающие права всех с кровью Других в жилах.

Вероятно, теория была верна.

Не говоря уже о том, что меньше чем через сто лет мы все капитулируем перед вампирами.

Видение в темноте ужасало меня не только потому, что оно пришло от вампира. Дело в том, что оно постоянно, беспрестанно, непрерывно напоминало о связи с… вампирством.