Пересмешник - Уолтер Тевис

Я быстро вышел и с облегчением забрался в свой мыслебус.

«Отвези меня в зоопарк, к Дому Рептилий», – сказал я мысленно, и автобус ответил: «С удовольствием».

* * *

В зоопарке весь свет был погашен. Вставала луна. К тому времени, как мыслебус подъехал к Дому Рептилий, я зажег керосиновую лампу. Похолодало, но куртку я надевать не стал.

Дверь была не заперта. Я вошел и с трудом узнал помещение, отчасти потому, что в слабом свете керосиновой лампы оно выглядело непривычно, но больше из-за развешанных на клетках кусков белой материи, вроде полотенец.

Я глянул на скамейку, где обычно спала Мэри Лу. Ее там не было. В помещении было жарко, как будто отопление включили сильнее, и пахло как-то по-особенному, чуть приторно. Некоторое время я стоял, пытаясь в тусклом свете привыкнуть к новой обстановке. Ни одной рептилии я в клетках не видел. Впрочем, может быть, просто не разглядел в слабом освещении. Питонья клетка выглядела непривычно; посередине нее был какой-то холмик.

Я нашел выключатель, щелкнул им и заморгал в ярком свете.

И тут прямо передо мной раздался голос:

– Что за черт?

Говорила Мэри Лу. Холмик в питоньей клетке зашевелился, и я увидел, что это Мэри Лу. Волосы у нее были всклокочены, глаза опухли со сна. Все как в ту давнюю ночь, когда волнение погнало меня в зоопарк, я разбудил ее, и мы разговаривали.

Я открыл было рот, но так ничего и не сказал. Мэри Лу теперь сидела в клетке, свесив ноги наружу. Стекла не было, и питона, совершенно точно, тоже, а лежал матрас, на котором она сидела, протирая глаза и силясь сфокусировать их на мне.

– Мэри Лу, – выговорил я наконец.

Она перестала тереть глаза и вытаращилась на меня.

– Пол? – тихо спросила она. – Это ты?

– Да.

Мэри Лу выбралась из клетки и медленно пошла ко мне. На ней была белая ночная рубашка, длинная и очень мятая, лицо – заспанное. И она шлепала по полу босыми ногами. А когда подошла ближе и глянула на меня из-под всклокоченных волос, сонно, однако с прежней внимательной пристальностью, у меня перехватило горло. Я даже не пытался заговорить.

Она оглядела меня с ног до головы, а потом сказала:

– Господи, Пол. Ты изменился.

Я молча кивнул.

Она изумленно покачала головой:

– У тебя такой вид… словно ты готов на все.

Внезапно я обрел дар речи:

– Да, это правда.

Потом шагнул вперед, обнял ее и притянул к себе, крепко-крепко. И тут же ее руки обхватили меня и притянули еще крепче. Сердце мое готово было разорваться оттого, что я прижимаю к себе ее упругое тело, вдыхаю аромат ее волос и запах мыла от белой шеи, чувствую ее груди, притиснутые к моей груди, ее живот напротив моего, ее руку, которая теперь гладила мой загривок.

Я ощутил сексуальное возбуждение, какое еще никогда не испытывал. Оно чувствовалось во всем теле. Мои руки двинулись вниз, к бедрам Мэри Лу. Я начал целовать ее шею.

– Пол, – тихо и чуть нервно сказала она, – я только что проснулась. Мне нужно умыться, причесаться…

– Не нужно, – ответил я, еще сильнее прижимая ее к себе.

Мэри Лу приложила руку к моей щеке и тихонько выговорила:

– Господи, Пол.

Я взял ее за руку и повел к большой постели, которую она устроила в питоньей клетке. Мы разделись, молча глядя друг на друга. Я чувствовал себя сильнее, увереннее, чем в наше прежнее время вместе.

Я уложил Мэри Лу на постель и начал целовать ее голое тело: руки, ложбинку между грудями, живот, бедра с внутренней стороны, пока она не закричала; сердце у меня бешено колотилось, но руки не дрожали.

Потом я медленно вошел в нее, остановился на мгновение и вошел еще глубже. Это было упоительно, невероятно; я не мог бы заговорить, даже если бы хотел.

Мы двигались вместе, глядя друг другу в глаза. Мэри Лу казалась мне все красивее и красивее, а наслаждение от того, что мы делали вместе, казалось невероятным. Это был не тот секс, который я знал и которому меня учили. Я и не подозревал, что может быть так хорошо. Оргазм ошеломил меня настолько, что я закричал и крепко прижал Мэри Лу ко мне.

Потом мы перекатились на бок, оба мокрые от пота, и стали друг на друга смотреть.

– Господи, – очень тихо проговорила Мэри Лу. – Господи, Пол.

Я долго молча на нее смотрел, приподнявшись на локте. Все казалось другим. Более чистым и светлым.

Наконец я произнес:

– Я люблю тебя, Мэри Лу.

Она кивнула и улыбнулась.

Мы долго лежали молча, потом она надела рубашку и шепнула:

– Пойду к фонтану умоюсь.

После ее ухода я еще немного полежал, чувствуя себя очень счастливым и умиротворенным, потом встал, оделся и пошел к ней.

Снаружи было темно, но тут Мэри Лу, видимо, повернула рубильник, потому что в фонтане зажегся свет и заиграла веселенькая музычка.

Я пошел по дорожке к свету, воде и музыке. Мэри Лу, нагнувшись над бассейном, сильно терла лицо руками. Я подошел уже довольно близко. Не замечая меня, она села на бортик и, задрав подол платья выше колен, стала вытирать им лицо.

Некоторое время я смотрел на нее, потом спросил:

– Хочешь мою расческу?

Мэри Лу вздрогнула и натянула платье на колени.

– Да, Пол, – ответила она, смущенно улыбаясь.

Я дал ей расческу, сел рядом на бортик фонтана и стал смотреть на нее в свете цветного прожектора из-под воды.

Сейчас, с расчесанными волосами и свежим лицом, она была ошеломляюще красива. Мне не хотелось говорить; я просто смотрел на нее и любовался.

Наконец она опустила глаза, улыбнулась и спросила неуверенно:

– Тебя выпустили из тюрьмы?

– Я сбежал.

– Ой. – Мэри Лу глянула на меня так, будто видит в первый раз. – Это было очень плохо? В смысле, в тюрьме?

– Я многому там научился. Могло быть хуже.

– Но ты сбежал.

– Я хотел вернуться к тебе, – ответил я и сам удивился силе своего голоса.

Она потупилась, но тут же снова взглянула на меня.

– Да. О господи. Я рада, что ты вернулся.

Я кивнул.

– Есть хочется. Пойду что-нибудь приготовлю, – сказал я и двинулся к дорожке.

– Ребенка не разбуди, – сказала Мэри Лу.

Я резко остановился. Она казалась немного смущенной, растерянной.

– Какого ребенка? – спросил я.

Внезапно Мэри Лу тряхнула головой и рассмеялась.

– Господи, Пол. Я забыла сказать. У меня теперь есть ребенок.