Отбор для неудачницы - Маргарита Дюжева

— Даже не представляешь как, — процедил он сквозь зубы.

— Прости, милый, но нам не быть с тобою вместе, — за наигранным сожалением я пыталась спрятать реальное сожаление по этому поводу.

Снова скрипнул зубами.

— Я неделю за тобой ехал. Неделю! Выискивая твои следы по всяким чащобам и захолустьям.

— Эээ, — промычала я, несколько обескураженно, — вообще-то я и не скрывалась. Просто ехала вперед. И все.

— Вперед? — недобро усмехнулся он, — да ты из стороны в сторону виляла, как заяц! Пьяный матрос и то бы ровнее прошел! То в гору, то через болота, мимо всех нормальных мест и дорог.

— Карты у меня нет, так что шла, как могла, — насупилась я.

— Плохо ты могла. Впрочем, я почему-то не удивлен.

Кто бы знал, как он меня в этот момент бесил! Просто до красных всполохов перед глазами. То же мне барин нашелся! Путешественник великий!

— Я не поняла, ты явился сюда, чтобы снова меня критиковать?

— Я сюда явился, чтобы прояснить один вопрос.

Конечно же! Бедному явно не давала покоя мысль, как его такого прекрасного и восхитительного, оставили за бортом.

— Слушаю, — с готовностью кивнула и изобразила на лице крайнюю степень заинтересованности.

— Прекрати паясничать!

— Как скажешь.

— Какого черта ты уехала из Раллеса? — Нольд задал именно тот вопрос, который от него ожидался.

— Можно подумать, ты расстроился, — я только плечами пожала.

— Я рассердился.

— Сочувствую, но не вижу причин для недовольства. Ты не хотел меня в жены, я избавила тебя от этой печальной участи. Твоя свобода при тебе, я не мозолю тебе глаза своим невыносимым присутствием. Ты радоваться должен.

— Должен.

— Тогда, что не так?

— Да не знаю я, что не так! — рявкнул он.

— Вот когда узнаешь, тогда и приходи. Непременно это обсудим. А сейчас мне пора, — я попыталась подняться из-за стола, но парень схватил меня за руку.

— Стоять.

От наглого прикосновения по венам жар полыхнул, будто к открытому пламени прикоснулась. Что-то внутри дрогнуло, сжалось, как пружина.

— Не хватай меня, огненный. Никогда, — прошипела сердито, пытаясь вывернуть руку из крепкого захвата, — я не люблю, когда меня лапают посторонние.

Он продолжал держать. И чем дольше, тем сильнее становилось странное ощущение, будто друг в друга прорастаем, смешиваемся? Бред какой-то. Дернулась еще сильнее, желая избавиться от этого пугающего прикосновения.

Наверное, было в моем взгляде что-то такое, неправильное, потому что Нольд нахмурился, но отпустил.

— Мы еще не договорили.

— Волшебное слово.

— Что? — не понял он.

— Хочешь, чтобы осталась, говори волшебное слово.

Эх, как черти огненные в карих глазах заплясали. Я умудрилась разозлить его еще сильнее, чем было. Хотя, казалось бы, куда уж сильнее.

— Ты издеваешься, да?

— Нет. Просто требую к себе уважения. Мы не на Отборе, не в Ралессе, где ты почти хозяин, и мне нет никакого резона терпеть твои наскоки. Хочешь разговаривать — веди себя нормально, а если нет — то ищи себе другого собеседника.

— Значит, так теперь заговорила, — он откинулся на спинку лавки и посмотрел на меня недоброй насмешкой.

— Ты удивлен? Я же Ксана из захолустья, хорошим манерам не обучена, как разговаривать с лицами высокопоставленными не знаю. Так что не стоит ждать от меня особого почтения и заверений в щенячьей преданности.

Нольд смерил меня долгим непонятным взглядом, от которого коленки задрожали.

— Ладно, — парень поднял руки, как бы говоря «сдаюсь», — пожалуйста, останься.

Я хотела сказать, что в просьбе чувства не хватает, но удержалась. Незачем его злить еще больше. Нам действительно надо поговорить.

***

Села обратно и приготовилась слушать, что скажет мой несостоявшийся жених, а он молчал. Смотрел на меня и молчал. Сначала я пыталась удержать на лице заинтересованное выражение, но потом заскучала:

— Очень увлекательный разговор. Или ты пытаешься достучаться до меня с помощью силы мысли?

— Заткнись.

Отлично. Вот и поговорили.

— Может, я все-таки пойду? У меня есть более интересные дела, чем любоваться на твою хмурую физиономию.

Огненный маг досадливо мотнул головой:

— У меня в голове не укладывается, как ты могла сбежать.

— Легко. И я не сбегала. Честно сказала наместнику все, что думаю по поводу этого отбора, собралась и уехала.

— Ты должна была мне сказать!

— Зачем?

— Затем! — припечатал он.

— У тебя при моем появлении глаз дергался.

— Он и сейчас дергается.

— Именно поэтому решила тебя не мучить и не обременять своим присутствием.

— Надо же, какое благородство, — язвительно ответил Нольд, а я никак не могла взять в толк, почему его так накрыло. — Я узнал об этом не от тебя, а от других!

— Какая разница, — развела руками, — от меня узнал, или от других. Главное — результат. Или он тебя не устраивает?

Огненный ничего не ответил, схватил кружку с элем и сделала несколько больших глотков, а потом и вовсе перевел разговор на другую тему:

— А из дома-то почему ушла?

— Были причины.

— Какие?

— Что ты ко мне привязался? Зачем этот допрос? — раздраженно сложила руки на груди.

— Я тебя полдня там прождал, а потом выяснилось, что ты по-тихому скрылась. Или и в этот раз скажешь, что не сбегала?

— Сбегала.

— Почему?

Почему, почему… Потому! Было невыносимо смотреть, как на него сестра вешалась, а он ей улыбался во все свои тридцать два белоснежных зуба. Но об этом, конечно, говорить не стоит, а то еще подумает, что мне не все равно, что запала на него.

Мысль здравая, но я не удержалась и ехидно спросила:

— Как дела у Илоны?

— Кто это? — вполне искренне удивился он.

— Сестрица моя дорогая.

Ну вот. Не сдержалась. Язык мой — враг мой.

Нольд посмотрел на меня удивленно, как на ненормальную.

— Откуда мне знать, как у нее дела? Это твоя сестра, а не моя. А почему ты это спрашиваешь?

— Вы так мило общались. Даже неудобно было вам мешать.

— Конечно, мило! Я изо всех сил старался быть милым! Чуть морда не треснула от уровня милоты! — проворчал он, а потом прищурился, — так! Стоп! Ты нас видела?